Содержание

Война и мир брендов. Как конкуренция между марками становится темой для маркетинга

Фото: скриншот youtube-канала «Комсомольская правда»

На этой неделе всех растрогали фотографии влюбленных из Новосибирска, которые работают доставщиками в конкурирующих компаниях «Яндекс.Еда» и Delivery Club. Молодых людей сразу же прозвали Ромео и Джульеттой из мира доставки.

Обе компании не смогли пройти мимо этой пары, тем более подобный кейс весьма удачно пришелся для корпоративных маркетологов. Delivery Club объявил, что подарит влюбленным курьерам поездку в Париж, а «Яндекс.Еда» добавили, что оплатят им культурную программу во Франции.

Феминизм сел на лицо маркетинга. Почему с гендерными темами в рекламе следует соблюдать осторожность Маркетинг

Феминизм сел на лицо маркетинга. Почему с гендерными темами в рекламе следует соблюдать осторожность

Если в данном случае появился повод для конкурентов проявить солидарность друг с другом, то чаще всего соперничество за клиента уходит в маркетинг в виде насмешек над другими брендами. «ДП» сделал подборку знаковых войн между марками.

Cola vs Pepsi

Пожалуй, в этом случае можно начать эпичное повествование в стиле «Звездных войн» — «давным-давно в далекой-далекой галактике шла долгая борьба за покупателя между двумя гигантами рынка». Соперничество между торговыми марками Coca Cola и Pepsi длится чуть ли не с 30-х готов прошлого столетия, и это одна из самых старых маркетинговых войн в современной истории.

Жесткие розыгрыши в отношении друг друга марки начали активно внедрять в рекламные кампании в 60-х и 70-х. Причем активнее в них себя ведет Pepsi, а Cola старается игнорировать нападки. Например, Pepsi множество раз активно использовала в своей рекламе главный образ конкурента — Санта Клауса. Санта с гимном «Праздник к нам приходит» довольно часто появляется в рекламе Cola. В шуточном ролике Pepsi 2011 года Санта Клаус находится в отпуске на пляже. Бармен предлагает ему налить колу, но Санта отказывается и говорит, что он здесь на отдыхе и поэтому просит налить ему Pepsi.

На Хэллоуин 2013 года Pepsi в очередной раз решила поиздеваться над конкурентом и опубликовала на своей странице в Facebook фотографию, где банка их напитка носит плащ с логотипом колы. «Желаем вам страшного Хэллоуина!», — гласила надпись.

Фото: https://cokevspepsibm2013.wordpress.com/page/3/

Burger King vs McDonalds

Еще один классический пример постоянного подначивания конкурентов — рекламные войны между «МакДональдсом» и «Бургер Кингом».

В Петербурге предложили сократить время показа рекламы перед фильмами в российских кинотеатрах Общество

В Петербурге предложили сократить время показа рекламы перед фильмами в российских кинотеатрах

В 2016 году в сети разлетелась фотография билбордов из Франции, который разместила «МакДональдс». Билборды представляли собой два указателя, на первом было написано, что до ближайшего «МакДональдса» ехать всего 5 км. На втором билборде был подробно расписан маршрут до ближайшего «Бургер Кинга», который находился в 258 км от указателя.

В ответ «Бургер Кинг» снял ролик о паре, которая проезжает мимо этого указателя и останавливается у «Макдональдса». Они заказывают два больших кофе в дорогу и замечают между делом, что им предстоит долгая дорога. На экране появляется надпись: «Всего 253 км до ближайшего воппера. Спасибо, «МакДональдс», что вы есть практически везде». В конце ролика пара сидит в «Бургер Кинге» и ест вопперы, оба отмечают, что ехать было не так уж и далеко.

Войны сотовых сетей

В России брендовые войны тоже не редкость. Например, их довольно часто можно встретить у мобильных операторов. В дни ребрендинга поставщиков услуг мобильных услуг в середине 2000-х, когда МТС представил свой простой в дизайне логотип в форме яйца, «Билайн», которая не так давно также обновила внешние атрибуты, выпустила рекламу «Отличайся!». На рекламных баннерах «Билайна» были изображены яйца в гнезде, одно из которых было раскрашено в цвета оператора.

Фото: http://megaserm.ru/news.html?id=46

Но вот уже к 2014 году на рынке появились новые игроки, которые тоже были не прочь пошутить над конкурентами. Так, оператор «Теле2» в 2015 году выпустил ролик «Раздеть звезду». Как известно, операторы «Большой четверки» — «Мегафон», «Билайн» и МТС — часто приглашают сниматься звезд, а среди их амбассадоров мелькают известные комики, актеры, спортсмены и музыканты. «Теле2» обсмеял такой подход к продвижению продукта. В их ролики сотрудники компании убирают со съемочной площадки все самое дорогое — выгоняют звезду, высокооплачиваемых стилистов, гримеров, выносят дорогую мебель и украшения. Вместе с затратами на рекламу уменьшатся и цены на мобильные услуги, — шутят они.

Выделите фрагмент с текстом ошибки и нажмите Ctrl+Enter

Уровень конкуренции на российском рынке падает — Российская газета

Российский рынок по уровню конкуренции можно назвать середнячком. Однако если в 2015 году была справедлива приставка «крепкий», то в 2018-м, скорее, «умеренный». Доля бизнеса, который ощущает слабую конкуренцию или вовсе ее отсутствие, за четыре года выросла с 21 до 27 процентов, а высокой конкуренцию в своих сферах назвали 46 процентов представителей бизнеса против 53 в 2015 году.

К такому выводу пришел Аналитический центр при правительстве РФ, который провел онлайн-опрос более 1,3 тысячи предпринимателей (в основном малый и микробизнес, возраст — более пяти лет). Доклад «Об оценке состояния конкурентной среды в России» был отправлен в аппарат правительства в начале мая (документ есть в распоряжении «Российской газеты»).

«Некоторое снижение оценки респондентами уровня конкуренции скорее свидетельствует об изменении самоощущений бизнеса. Косвенные же факторы говорят о том, что уровень конкуренции в течение четырех лет существенно не меняется, а некоторые из них указывают на его постепенный рост», — говорится в докладе. Так, одним из наиболее значимых факторов конкурентоспособности российских товаров и услуг остается низкая цена, причем если производитель поднимет ее более чем на 15 процентов, то с высокой долей вероятности потеряет значительную часть оборота за счет ухода клиента. Это подтвердили 60 процентов опрошенных предпринимателей (в прошлом году таковых было 53 процента).

На отечественном рынке все меньше игроков, которые наблюдают сокращение числа конкурентов: в 2016 году об этом говорила почти четверть респондентов, теперь — 22,5 процента. Среди причин сокращения числа конкурентов бизнес называет антиконкурентные действия органов власти, изменения в нормативно-правовой базе и собственно уход игроков с рынка.

Больше половины предпринимателей признались, что их бизнес время от времени испытывает давление со стороны доминирующих участников рынка. Чаще всего на это обращают внимание производители электроэнергии, газа и воды — об этом заявили 3/4 представителей отрасли. На рынке строительных материалов и в финансовой сфере ущемления прав со стороны крупного бизнеса меньше (63-64 процента), схожая ситуация в сфере оптовой и розничной торговли, а также в химической промышленности.

Нередко на нарушениях ловят и представителей естественных монополий, но все же в развитии конкуренции заинтересованы практически все.

Лишь четыре процента предпринимателей не прибегают к методам повышения конкурентоспособности своей продукции, что, впрочем, не меняется уже четыре года.

Каждый третий предприниматель в России уверен, что конкуренция полезна для развития бизнеса

Каждый третий предприниматель верен постулатам экономической теории, согласно которой конкуренция полезна для развития бизнеса. Это касается текстильной и пищевой промышленности, производства строительных материалов и сферы IT. Чуть меньшая доля — 28 процентов — приходится на предпринимателей, которые не отмечают положительное влияние конкуренции, что признали справедливым представители производственной цепочки в сфере неметаллических изделий и ТЭК. Несмотря на это, как ТЭК, так и пищепром наряду с легпромом и металлургами стали увереннее себя чувствовать при сбыте продукции.

Развиваться дальше более серьезными темпами бизнесу не позволяет высокая налоговая нагрузка, считают 40 процентов респондентов. «Вместе с тем представители текстильного и швейного производства, а также производители строительных материалов показали высокую заинтересованность в участии государства в регулировании рынка», — говорится в докладе центра.

Примечательно, что за подобными словами, как правило, кроются разные мнения компаний о том, как именно государство должно регулировать рынок. Например, в сфере торговли моторным топливом существует контроль Федеральной антимонопольной службы (ФАС) как в оптовом звене (за объемами реализации на бирже), так и в розничном (за темпами роста цен на АЗС), но конкретными мерами чаще всего недовольны не зависимые от крупного бизнеса участники рынка.

В попытке сохранить текущий сбыт бизнес все менее активно расширяет сферу деятельности, замечают эксперты Аналитического центра. В 2017 году каждый четвертый не хотел покорять новые страны или расширять продуктовую линейку на горизонте ближайших трех лет. В этом году энтузиастов стало меньше еще на четыре процента. Положение дел вполне устраивает финансистов, причем среди них доля выступающих против расширения сферы деятельности за год выросла почти вдвое — с 35 до 67 процентов. Предприниматели, чей бизнес связан с транспортным машиностроением, металлургией, строительством и IT, наоборот, намерены расширять присутствие и товарную линейку.

Предпринимательская безынициативность чаще всего объясняется нехваткой денег на развитие, высокими издержками и насыщенностью рынков сбыта: например, конкуренция за рубежом порой настолько высока, что вписаться в новые географические рамки нет ни смысла, ни нужды. Отчасти это справедливо для российского ювелирного рынка, который на уровне ассоциаций агитирует за выход отечественных брендов на новые рынки, а на уровне бизнеса, в теории способного вложить средства в развитие подобного направления, этим никто не занимается. В итоге в пассивной борьбе за свой кусок внутреннего рынка компании подстраиваются под сегодняшнего потребителя, не думая о завтрашнем.

Мнение экспертов

Дарья Носова, руководитель практики ФинТех компании O2 Consulting:

— Мы наблюдаем и будем наблюдать радикальное усиление на IT-рынке роли государства: утверждена Программа «Цифровая экономика», создается министерство цифрового развития, на уровне мощных государственных корпораций расширяются IT и финтех-направления.

Что это означает с точки зрения состояния конкуренции? Представляется, что здесь придется встретиться с серьезными вызовами. Основными проблемами могут стать монополизация в определенных IT-направлениях, дискриминация доступа и выдавливание средних и малых, хотя и перспективных игроков с рынка. Здесь, к сожалению, последствием может быть их быстрое перенаправление на зарубежные рынки, ухудшение конкуренции, что в итоге скажется на конечных потребителях. В этом смысле ФАС в ближайшие годы придется довольно тяжело в балансировании должного конкурентного состояния рынка IT.

Еще один интересный новый аспект — трансформация рынка финансовых услуг. За прошедший год все затаив дыхание наблюдали за взлетами и падениями курсов криптовалют, а предложения инвестировать в ICO или торговать на криптобиржах никого уже не удивляют. По сути, формируется довольно большой — и пока еще дикий — рынок, где работают без правил и где государство не выработало позиции, а значит, фактически нет контроля.

Пока наиболее остро, на наш взгляд, стоит вопрос с рекламой и в целом разными формами недобросовестной конкуренции. Это еще один серьезный вызов для регулятора, поскольку требует срочного расширения компетенции в этой новой высокотехнологичной индустрии, чтобы можно было вырабатывать адекватные решения.

Елена Ковалева, начальник Управления по конкурентной политике Аналитического центра при правительстве РФ:

— На состояние конкуренции оказывает влияние высокая доля госсобственности на отдельных рынках. Национальным планом развития конкуренции на 2018-2020 годы предусматривается сокращение доли госсектора в экономике, в том числе ограничение создания унитарных предприятий на конкурентных рынках, что должно способствовать развитию конкуренции.

В то же время практика реализации Стандарта развития конкуренции в субъектах РФ показывает, что приватизация унитарных предприятий зачастую подменяется их преобразованием в другие организационные формы с сохранением госсобственности. Формальное сокращение числа ГУПов и МУПов в этом случае не оказывает влияния на состояние конкуренции на рынках.

Развитие конкуренции

Развитие конкуренции

Развитие конкуренции – важный и необходимый шаг к формированию здоровой экономики региона, которая способствует снижению цен и повышению качества продукции и услуг за счет состязательности участников рынка. Субъекты Российской Федерации реализуют меры, направленные на развитие конкуренции, предусмотренные положениями Национального плана развития конкуренции и иных поручений Президента России и Правительства Российской Федерации по развитию конкуренции.

По ссылке «Национальный план развития конкуренции» можно перейти на интерактивную платформу, созданную Федеральной антимонопольной службой России, на которой аккумулирована информация о развитии конкуренции в 85 субъектах Российской Федерации: нормативно-правовые акты, «дорожные карты» и ключевые показатели развития конкуренции, примеры и успешные практики внедрения антимонопольного комплаенса, разъясняющие фото- и видеоматериалы, аудио подкасты, новостные материалы.

Реализация мер развития конкуренции на территории Волгоградской области осуществляется в соответствии с положениями Стандарта развития конкуренции в субъектах Российской Федерации (далее – Стандарт), утвержденного распоряжением Правительства Российской Федерации от 17 апреля 2019 г. № 768-р.

          

Внедрение Стандарта на территории Волгоградской области позволит:

1. Обеспечить реализацию системного и единообразного подхода к деятельности по развитию конкуренции на всей территории Российской Федерации с учетом специфики функционирования региональной экономики и рынков.

2. Сформировать прозрачную систему работы региональных органов государственной власти в части реализации результативных и эффективных мер по развитию конкуренции в интересах конечного потребителя товаров и услуг, субъектов предпринимательской деятельности, граждан Российской Федерации и общества в целом.

3. Создать стимулы и условия для развития и защиты субъектов малого и среднего предпринимательства, устранения административных барьеров.

4.  Определить потенциал развития экономики региона, включая научно-технический и человеческий потенциал. 

Оценка уровня востребованности финансовых услуг для бизнеса
(опрос Банка России для представителей малого и среднего предпринимательства)

Аргентина как пример неэффективной экономической политики

Аналитический центр выпустил новый бюллетень о текущих тенденциях мировой экономики. В нем эксперты рассмотрели экономическую ситуацию в Аргентине, которую они назвали «отрицательным примером», а также проанализировали совокупность факторов, послуживших причиной тяжелой финансовой ситуации в стране.

Как пишут авторы бюллетеня, неэффективная экономическая политика в Аргентине привела к тому, что страна потеряла свое 4-е место по уровню развития в мире и дошла до 10-го места в Латинской Америке по уровню ВВП на душу населения. Популизм, доминирование профсоюзов, инфляция, чрезмерное давление на бизнес, дефолты — этот набор факторов во многом делает Аргентину «отрицательным примером». Хотя высокий уровень человеческого капитала и природные ресурсы могли бы сделать ее одной из ведущих держав мира по уровню развития, отмечают эксперты.

Несбалансированные реформы, проводимые руководством страны, а также снижение мировых цен на основные экспортные товары привели к «рваному» экономическому росту, нарастанию инфляции и обесценению национальной валюты, говорится в бюллетене.

Эксперты отмечают, что текущее положение Аргентины является исключительно трудным, а мировая пандемия и рецессия могут усугубить и без того тяжелую финансовую ситуацию в стране. В частности, кризис в Бразилии, падение цен на сырьевые товары снизят шансы на оживление.

Последний экономический кризис, продолжающийся в стране с 2018 года, показал, что для Аргентины остаются актуальными проблемы высокого уровня инфляции и безработицы, снижающие реальные доходы населения, пишут авторы бюллетеня. Также страна все еще отличается высокой неплатежеспособностью, что привело ее к очередному техническому дефолту в мае текущего года. Социальное положение населения Аргентины тоже начало ухудшаться, что прежде всего отрицательно сказалось на уровне доходов.

Правительство страны пыталось провести социально-экономические реформы, но высокий дефицит бюджета, высокий уровень инфляции, снижающиеся производительность и конкурентоспособность и слабые институты не позволили стране достичь устойчивого экономического роста.

При этом эксперты отмечают, что несмотря на частые экономические кризисы и рецессии, Аргентина остается одной из наиболее развитых и образованных стран латиноамериканского региона. Однако дальнейшему развитию страны препятствует ряд серьезных институциональных и структурных факторов.

Подробнее об этом – в бюллетене «Социально-экономическое развитие Аргентины»

С другими бюллетенями о текущих тенденция мировой экономики можно ознакомиться здесь.

Конкуренция великих держав во время и после пандемии

Профессор кафедры мировых политических процессов, ведущий научный сотрудник Центра постсоветских исследований К. П.Боришполец — о стратегиях взаимодействия великих держав в новой реальности.

Современная мировая политика отмечена ростом неопределенности в отношениях великих держав. Конкурентная составляющая их взаимодействия на международной арене в течение более десяти прошедших лет ощутимо нарастала. В условиях пандемии 2020 г. все ведущие центры международного влияния столкнулись с дополнительными вызовами, особое место среди которых занимают негативные прогнозы в области экономики, безопасности и человеческого развития. Наиболее радикальные сценарии обещают даже разрушение мирового порядка сразу после отмены массового карантина.

Однако при всей остроте сегодняшней ситуации вряд ли стоит ожидать событий апокалипсического толка. И не потому, что в постбиполярный период расширились возможности глобального регулирования международных процессов, а, скорее, благодаря тому, что они не реализовались в полном объеме. Современные международные риски остаются по-прежнему разнородными, разноуровневыми и дисперсными, а их нейтрализация объективно не может замыкаться на решения, принятые в одностороннем порядке. Однополярная гегемония во всех ее мыслимых вариантах оказалась не более чем мифом, причем столь бесперспективным, что в нем разочаровалась даже значительная часть элиты США, начавшая не так давно активный поиск иных путей обеспечения американского лидерства на международной арене. Другими словами, еще за несколько лет до начала пандемии конкуренция великих держав обрела новые стратегические приоритеты, и именно этим приоритетам каждая из сторон продолжала следовать, несмотря на тяжелую эпидемиологическую обстановку первой половины 2020 года. С высокой степенью вероятности тенденция сохранится в течение достаточно длительного периода, поскольку система управления обществом нигде реально не изменилась. Хотя тактические корректировки внешнеполитического поведения великих держав неизбежны, общая линия развития ситуации представляется устойчивой. Ожидания возникновения под воздействием пандемии нового мирового порядка не состоятельны, даже с учетом истории сопряжения европейских и мировых эпидемий с крупными социально-политическими событиями. Например, печально известная «испанка» обрушилась на человечество не «до», а «в процессе» общественных потрясений начала прошлого века.

После пандемии 2020 мировой порядок и мировая политика не утратят установившейся в течение нескольких предыдущих лет динамики, но они будут изменяться, во-первых, — не тотально, а фрагментарно, во-вторых, — поэтапно, в-третьих, — под влиянием растущей потребности в восстановлении консенсуса членов СБ ООН в сфере основных вопросов мирополитической практики. В этом убеждают оценки экспертов, и, особенно, материалы отечественных и зарубежных исследований, публикуемые в авторитетных научных изданиях. Несмотря на высокую степень тревожности всех прогнозов 2017-2020 годов, в них неизменно проводятся аргументы, способные стать основой для открытия профильных переговорных направлений, сблизить конкурирующие позиции, согласовать подходы к решению спорных вопросов. В этой связи январские (2020) предложения российской стороны о проведении Саммита постоянных членов СБ ООН отражают объективную закономерность мирового развития.

Траектория конкуренции великих держав во время и после пандемии, с большой долей вероятности заставит ее участников пройти через несколько знаковых испытаний. Первым из них является состояние «условной биполярности», которую стремятся создать на российском и китайском направлениях американской внешнеполитической стратегии. Однако в обоих случаях результативность действий американской стороны не достаточна для организации «коалиции желающих», способной ограничить роль России или КНР в международных процессах. Более того, в последнее время отмечается рост разногласий между США и их европейскими союзниками по ряду вопросов повестки дня, в частности, многостороннего сотрудничества в сфере экологии и здравоохранения, состава участников ближайшей встречи G-7, санкционного давления на российские энергетические проекты, подрыва китайских экономических интересов, финансирования бюджета НАТО и других моментов. Неэффективными оказались и попытки США добиться односторонних преимуществ в сфере «жесткой безопасности» на основе пересмотра основополагающих договоренностей с Россией по контролю над ядерными вооружениями. Не то чтобы риски нового витка гонки всех калибров ЯО несущественны, но преодолеть российский оборонный потенциал (даже если предположить, что он не будет развиваться) в среднесрочной перспективе нереально. Нереально и инициировать «с наскока» участие КНР в переговорах на ядерную тему.

Необходимо подчеркнуть, что ни Россия, ни Китай не стремятся к организации коалиционного противостояния, направленного против какого-либо оппонента на международной арене, а система их взаимовыгодного сотрудничества с широким кругом стран, блокирует угрозы любых форм изоляции. Поэтому «условная биполярность» как пилотная модель регулирования международной среды, — очень временное явление. Вопрос в том, сумеют ли ведущие центры международного влияния согласовать концептуальную основу для сбалансированного укрепления международной безопасности в период 2021/22.

Вторым испытанием конкурентного потенциала великих держав является нарастание турбулентности в развивающихся регионах. Нестабильность, хотя и в различных форматах, усиливается на всех региональных направлениях, но главным вектором ее эскалации является пространство Ближнего Востока. Несмотря на успешную нейтрализацию основных внесистемных угроз мировому сообществу, исходящих от сил международного терроризма в лице ИГИЛ [1], Ближний Восток остается источником повышенной опасности регионального и глобального масштаба. Значительный конфликтный потенциал сформировался в Северной Африке, в восточном Средиземноморье, на путях транзита мигрантов в европейские страны.

Усиление военно-политической турбулентности в периферийных звеньях международной системы имеет и еще одно измерение — активизацию претензий развивающихся стран на повышение роли в решении вопросов международной безопасности. Ряд амбициозных лидеров региональных держав периодически выступает за изменение статуса СБ ООН и нельзя сказать, что они не находят никакой поддержки на уровне Генеральной Ассамблеи. Не снят с повестки для и вопрос о противоречиях по линии «Север — Юг», поскольку возможности международных проектов содействия развитию отстают от локальных потребностей на местах.

Таким образом, нарастание турбулентности на флангах международной системы не является преходящим и сопровождается сокращением внешних ресурсов по ее блокировке. Усиление конкуренции великих держав на этом направлении гипотетически возможно, но оно создает для каждого из участников несоразмерные риски ведения затратной политики без получения преимуществ даже тактического характера.

И, наконец, третьим знаковым моментом в ходе конкуренции великих держав являются процессы реструктуризации традиционных «разделительных» линий между сферами преобладающего влияния ведущих центров постбиполярного мира. Они находят отражение в контексте участия стран СНГ в многовекторном международном сотрудничестве, в укреплении глобальных позиций КНР, формировании китайского лидерства в АТР, осторожном выстраивании китайско-индийского сотрудничества, в том числе в многостороннем формате. Показателями растущей проницаемости «разделительных» линий стали вопросы диверсификации путей российского газового транзита в Европу, первые поставки техасской сланцевой нефти в Белоруссию, двустороннее партнерство России с государствами исламского мира, рядом стран Латинской Америки и Африки. Реструктуризация сфер влияния на международной арене проявляется на уровне глобальной финансовой системы и начавшегося процесса ее «дедолларизации».

Наряду с признаками диверсификации конгломеративных связей на международной арене существует достаточно примеров стремления США и других западных держав повысить адаптивность своих позиций к происходящим изменениям. Но планы создания двух трансрегиональных интеграционных проектов под американским руководством, возникшие при президенте Б.Обаме, оказались нереалистичными. Не получили развития и его миротворческие инициативы, активные шаги в отношении Кубы, Ирана, Греции, Беларуси. Вместе с тем американская сторона далека от признания снижения своей конкурентоспособности на международной арене. Продолжаются попытки превратить урегулирование украинского кризиса в инструмент постоянного сдерживания России. На других направлениях также наращиваются усилия по подтверждению американского статуса ведущей военно-политической силы глобального уровня, например, на основе демонстраций в Персидском заливе, вокруг островов Спратли, активизации военного сотрудничества с государствами Балтии и Северной Европы, заявлений официальных лиц, о готовности Вашингтона отвечать на нападение на любое государство НАТО, не дожидаясь консолидированного решение блока. В конфронтационном русле выступают и некоторые конгрессмены-республиканцы, а также партийные «мозговые центры», публично призывающие существенно ужесточить антироссийские санкций. Аналогичные заявления, хотя не столь категоричные, периодически делаются и в адрес КНР.

Другими словами, конкуренция великих держав за преимущественное влияние в различных сегментах мирового пространства, приобретает затяжной характер, сопровождается демонстративными призывами западных политиков к эскалации международной напряженности вплоть до создания кризисной ситуации, но именно поэтому не имеет решения вне рамок современной системы безопасности. Ни у одного из участников конкуренции нет необходимых ресурсов ни «жесткой», ни «мягкой» силы, достаточных для установления монопольного лидерства на международной арене.

* * *

Картина мира во время и после пандемии не предполагает излишнего оптимизма. Но единственный разумный лозунг текущего момента: «готовиться не к большой войне, а к большим переговорам». Конкуренция великих держав должна проходить на фоне развития сотрудничества.

1. Запрещена на территории РФ.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.

особенности, условия и преимущества :: BusinessMan.ru

Если вы учитесь в бизнес-школе, то вам необходимо разбираться во всех экономических терминах. Теория запоминается намного быстрее, если ее рассматривать на конкретных примерах. В данной статье мы рассмотрим виды конкуренции в экономике с примерами. И начнем с того, чем они отличаются и какие их основные характеристики.

Совершенная конкуренция

На первый взгляд, совершенная конкуренция — это идеальная ситуация на рынке. Все производители выпускают совершенно одинаковую продукцию, которая имеет определенные нерушимые стандарты. На таком рынке нет никаких барьеров для входа, никто не регулирует процесс ценообразования. Завоевать лояльность покупателя можно различными маркетинговыми методами, но без изменения самой продукции.

Примеры совершенной конкуренции в экономике найти очень сложно. В действительности такой ситуации практически не существует. Сюда можно отнести разве что фермерские хозяйства, когда каждый из собственников выращивает одинаковые картошку, капусту и огурцы.

Монополистическая конкуренция

На монопольном рынке довольно много производителей, они выпускают похожую или смежную продукцию. На рынке существует незначительный контроль за ценообразованием, вступить в борьбу за право существования можно без особых усилий. Монополистическая конкуренция — это практически все небольшие фирмы и компании, которые выпускают продукцию или предлагают услуги.

Конкретные примеры конкуренции в экономике привести легко. Это полностью рынки легкой, пищевой промышленности. Это туристические агентства, юридические конторы, парикмахерские и многое другое. Подумайте, что есть в вашем городе в изобилии, и вы сразу поймете, о чем идет речь.

Методы конкуренции на монополистическом рынке огромны. Здесь очень широкий круг возможностей практически без ограничений. Реклама, игра с ценой или качеством, различные слоганы, торговые марки и знаки и т. д.

Олигополия

На рынке олигополий производителей немного. Обычно их количество не превышает десяти. Как правило, вся продукция однородная или дифференцированная. Государство выполняет частичный контроль за ценообразованием, чаще просто контролирует, чтобы компании не наглели и держали стоимость на приемлемом уровне. Вход на рынок очень затруднен. Все олигополисты — это крупные компании, до которых тяжело дорасти. Они контролируют всю ситуацию и не любят, когда кто-то пытается им мешать.

Поэтому и конкуренция здесь имеет свой особенный характер. Есть два варианта. Или компании пытаются всеми способами изжить друг друга, или просто ведут себя как партнеры и договариваются между собой.

Рынок мобильных операторов, химическая, авиационная промышленность — это хорошие примеры конкуренции в экономике. Условия для олигополистического рынка одни — компаний должно быть не больше 7-10.

Чистая монополия

Чистый монопольный рынок — это ситуация, когда существует лишь один производитель. Он полностью контролирует производство и сбыт продукции и фактически устанавливает свои правила. В этом случае необходим жесткий контроль со стороны государства. Плюсы конкуренции в экономике состоят в том, что, благодаря наличию нескольких фирм, они совершенствуются, пытаясь привлечь внимание покупателя.

В чистой монополии такого нет. Фирма может годами выпускать одно и тоже без каких-либо модернизаций, что приведет к застою и снижению качества. Примеры конкуренции в экономике, касающиеся чистой монополии, найти можно в сфере природных монополий.

Это компании, занимающиеся предоставлением услуг, связанных с использованием природных ресурсов: водоканалы, газовые холдинги, ТЭЦ и другие.

Функции конкуренции

Экономисты выделяют шесть основных направлений, благодаря которым конкуренция помогает развивать конъюнктуру рынка. Рассмотрим функции конкуренции в рыночной экономике, примеры и результаты.

Регулирующая функция

В основе любых рыночных отношений лежит равновесие спроса и предложения. Компания будет выпускать ровно столько продукции, сколько нужно потребителю. Процесс формирования необходимого количества — это тема отдельной статьи, поэтому сейчас об этом говорить не будем.

Регуляция состоит в том, что, благодаря исследованию, анализу спроса и продаж, компания устанавливает тот объем производства, который необходим для удовлетворения нужд рынка. Такие примеры конкуренции в экономике принято изображать с помощью простого графика, представленного ниже.

На горизонтальной прямой отображено количество, на вертикальной — спрос. Допустим, предприятие выпускает мебель. В точке равновесия количество диванов, шкафов и столов равно требованиям клиентов. Например, компания выпускает 10 диванов, 5 шкафов и 12 столов в месяц. Если предприятие станет выпускать предметов мебели меньше, а спрос останется на том же уровне, возникнет дефицит, отмеченный красным пунктиром.

И противоположная ситуация. Излишки мебели продаваться не будут, они останутся на складах, и это приведет к росту издержек. Такая позиция отмечена синим пунктиром и означает избыток. Так отображается регулирующая функция конкуренции.

Аллокационная функция

Аллокация в переводе с английского означает размещение. Фактически это означает, что все факторы и предметы производства должны располагаться наиболее выгодно по отношению к источнику производства и потребителю.

Примеры конкуренции в экономике найти довольно просто. Так, ГЭС располагаются у источников водных ресурсов, а производимая электроэнергия направляется в те регионы, которые расположены ближе всего. Аналогичную ситуацию можно наблюдать на всех ресурсодобывающих предприятиях. Как правило, заводы по переработке и вторичной обработке находятся в непосредственной близости.

Инновационная функция

Инновационная функция в современном мире играет одну из самых важных ролей. Технологии настолько быстро меняются, что порой их введение приносит огромные затраты. Но благодаря инновациям улучшается качество, повышается продуктивность труда, улучшаются условия работы. Даже если компания сомневается, вводить новинку или нет, предложим рассмотреть пример индустриального гиганта в Америке — Nucor Steel.

В 1986 году доходы компании были где-то на среднем уровне. Фактически эта компания по отливке стали ничем не отличалась от своих конкурентов. Но тогда президенту компании удалось получить документы по разработке новой технологии. Она была «сыроватой», еще не прошла проверки и контроля, но обещала грандиозные результаты. Для ее внедрения требовались также очень большие ресурсы, которых у компании на тот момент не было. Но Кенес Иверсон, президент фирмы, рискнул. И не ошибся. Уже через несколько лет Nucor Steel удалось поглотить несколько небольших фирм и вырваться в лидеры сталеварной отрасли на десятилетия вперед.

Распределяющая функция

Ее еще называют мотивирующей. Та компания, которая хочет остаться на рынке и завоевать потребителя, будет делать все возможное для этого. Тот, у кого есть собственный бизнес, знает, что в один момент можно легко прогореть, даже если все, казалось бы, уже наладилось. 48% мелких фирм уходят с рынка еще в первый год после появления, еще 60% заканчивают свою деятельность в течение трех лет. Особенно четко это прослеживается в точках розничной торговли.

Недостаточность необходимых знаний и плохой анализ рынка приводят к таким плачевным последствиям. С другой стороны, распределяющая функция может проявить себя в процессе выделения небольших компаний из крупных корпораций.

Контролирующая функция

Если посмотреть характеристики каждого из типов рынка, то можно заметить, что у каждой из них есть контролирующие органы. У монополий и олигополий это Антимонопольный комитет. А вот в чистой и монополистической конкуренции внешних контролирующих органов нет, потому что они и не нужны.

Поскольку потребитель сам выбирает, у кого покупать, конкуренты не могут ставить цену, значительно превышающую цену оппонента, или снижать качество. Это приведет к потере клиентов, а значит, к возможному банкротству. Умелое лавирование и постоянная работа над ошибками — вот ключевые факторы успеха там, где много подобных фирм.

Рискованные шаги — как компания Ryanair обошла лидеров авиаперевозок

Приведем примеры конкуренции в экономике, которые доказали, что порой риск может быть оправдан и принесет немыслимые результаты. Как уже говорилось ранее, войти на олигополистический рынок чрезвычайно трудно. Практически невозможно. Компания, занимающиеся авиаперевозками на местном рынке в Америке, бросила вызов таким гигантам, как British Airways и Aer Lingus. Никто не верил в успех маленького игрока. Но, мобилизовав все ресурсы, компания стала продавать билеты по рекордно низким ценам.

Это дало долгосрочную выгоду. Поскольку большинство пассажиров пересели из поездов на самолет, они стали постоянными клиентами Ryanair и даже после повышения цен на билеты продолжали пользоваться услугами перевозчика.

Как стратегия мотивации персонала дает конкурентные преимущества

На этом примеры конкуренции в рыночной экономике не заканчиваются. Для того чтобы одержать любые конкурентные преимущества, компании идут на всевозможные хитрости. Одну из удивительных стратегий демонстрирует американская компания Lincoln Electric Co. Все ее сотрудники гарантировано не останутся без работы до конца жизни, а зарплата зависит от прибыли фирмы. Чем выше этот показатель, тем больше премия.

Мы привели примеры конкуренции в экономике в зависимости от типа рынка и функций, которые он выполняет. В целом можно отметить, что конкуренция — это всегда двигатель прогресса и мощный толчок для развития конъюнктуры рынка.

Либерализм и экономическая свобода: единственное спасение России

© Эжен Делакруа, 1830 год, из коллекции Лувра. «Свобода, ведущая народ»

13 Июн 2021, 04:00

Стоит исчезнуть рынку, и конкуренция перестает выполнять прогрессивную функцию, начиная поддерживать левиафана — государство — в волюнтаристском перераспределении ресурсов. Самый яркий пример этого — госзаказ. Государство изымает деньги в виде налогов у бизнеса и частных лиц, распределяя их в те сферы, которые считает наиболее важными. А реальность такова, что власть всегда неэффективна в экономике.

Бизнесмен и публицист Дмитрий Холявченко объясняет, почему либерализм — это единственное спасение России. Идеология, предполагающую «полную противоположность социализму в сфере экономических взаимоотношений».

Термины и структура экономического либерализма

Существует множество определений того, что такое либеральная экономика. Чаще всего они сводятся к перечислению тех принципов, без которых экономика уже либеральной не будет. Например, в русскоязычном сегменте «Википедии» написано: «В экономическом отношении принципами либерализма являются неприкосновенность частной собственности, свобода торговли и предпринимательства».

Огромное количество политических идеологий всего спектра — от либертарианцев и анархистов до марксистов и нацистов — пытаются выделить какие-то из этих принципов как основные, характеризующие конкретную социально-экономическую модель. Так, очень часто основной основ называют частную собственность, которая является чуть ли не единственной опорой не только для либеральной экономики, но и для определения границ политических и гражданских прав и свобод человека в праве.

Еще более распространен марксистский взгляд на экономическую модель западного мира как на «капитализм», который как термин на мой взгляд, совершенно непродуктивен. Хотя бы потому, что поверхностно объединяет как либеральную, так и нелиберальную экономику, в зависимости от наличия частной собственности, функционирующей в формате капитала.

В качестве аксиомы я предлагаю принять тезис о том, что либеральной экономика может быть только при соблюдении четырех базовых условий — частной собственности, предпринимательской активности, рыночной экономики и конкурентной среды. Собственность, бизнес, рынок и конкуренция. Изъятие хоть одного из этих принципов из системы либерализм как основной фактор экономической жизни полностью убивает. Без конкуренции — это монополистический капитализм, без рынка — плановый социализм, без бизнеса -распределительная модель, без частной собственности — госкапитализм и иные форматы извращений.

Давайте рассмотрим значимость этих принципов по отдельности:

Рыночная экономика — это саморегулирующаяся система невероятной сложности, сути и принципов функционирования которой мы до конца не понимаем. Более того, из-за огромного количества переменных мы до конца не понимаем и степень влияния того или иного фактора на рынок. С другой стороны, это касается только степени влияния. Рынок — это «черный ящик», глядя на который мы понимаем, как именно будет влиять какое-либо событие или процесс. Но вот насколько — это уже из области либо конкретного и глубокого экономического анализа, либо пророчеств, что, как показывает мировая аналитика рынка нефти в последние годы, зачастую одно и то же.

Рынок предполагает участие бесконечного количества участников, удовлетворяющих свои потребности в пространстве спроса и предложения. Причем, для более ясной картины, необходимо отказаться от характерной для России зашоренности — мы в большинстве случаев, когда говорим о спросе и предложении, говорим только о спросе и предложении на товары и услуги. И только в денежном эквиваленте. Но нет — понятие рынка намного шире.

Во-первых, главный из всех рынков — это рынок труда. В том случае, если человек или иное лицо, будучи свободными в принятии решения, не может свободно купить или продать свой труд на юридически равных равносторонних договорных отношениях, то никакого полноценного рынка и либеральной экономики не получится. Вопрос здесь в степени. В любом обществе есть часть населения, которая вырвана из рынка труда. Если вплоть до новейшего времени это была проблема, прежде всего, натурального — нетоварного — хозяйства, то в современном мире это чаще всего касается государственной бюрократии, бюджетной сферы занятости, политической экспансии частных монополий.

Во-вторых, деньги — не единственный эквивалент рыночных отношений. Более того, он даже, если посмотреть серьезно, и не полноценный эквивалент. Деньги обладают самостоятельной ценностью, определяемой каждым участником рынка в каждый конкретный момент времени для себя. Но в некоторых случаях речь идет о рынке, в котором деньги не являются мерилом ценностей вовсе или являются сопутствующим элементом. Это очень широкий спектр сторон существования общества. Например, сфера коррупции и блата, где зачастую первичную ценность имеют связи, а не деньги, и люди «продают» доступ и расположение в обмен на услуги и морально-этические долги. Есть система социального предпринимательства, где в первую очередь на рынке «продается» решение проблем, не связанных с зарабатыванием денег, а зарабатывание денег необходимо для существования системы, вырванной из модели полноценного бизнеса, но вовсе не из модели рынка или конкуренции.

В-третьих, предметом рыночной продажи могут быть далеко не только товары и услуги (включая коррупционные), но и модели самореализации, проведения свободного времени, репутация и узнаваемость человека, популярность, известность, слава. Это рынок свободного времени и просвещения, рынок конкуренции за гранты, политического и общественного активизма, волонтерства, лоббирования общественных интересов и иных форматов функционирования гражданского общества.

Очень интересно, что подобная широта пространства рыночных отношений, базирующихся на спросе и предложении, очень долго оставалась за рамками понимания классической социологии, но была безусловной реальностью для маркетинга.

Честно говоря, когда я пишу устоявшееся словосочетание «рыночная экономика», то меня не покидает ощущение тавтологии в этой фразе. Полноценная экономика может быть только рыночной. Причем, чем больше людей в любой стране вовлечено в полноценные рыночные процессы, тем больше мультипликативный эффект «черного ящика». Если же рынок по какой-то причине сломан государственным планированием, частными и государственными монополиями или масштабным выкачиванием денег из нормального бизнеса и их перераспределения в форме госзаказа, то сфер преимущественно рыночного регулирования становится все меньше. И возможности для развития теряются не пропорционально, а в большей степени, нежели сокращение рыночного пространства. Такую модель сложно назвать экономикой. Не случайно для нее в России какое-то время было принято пользоваться термином «народное хозяйство».

Почему рыночная экономика безусловно эффективнее «народного хозяйства»? Потому что решение о производстве и потреблении товаров, услуг, работ, труда, свободного времени принимают сами потребители и производители, исходя из своих потребностей, ценностей, представлений о рисках, опираясь на глупость, капризы и прихоти. Принимают постоянно, гибко реагируя на изменения в настолько массовых масштабах и опираясь при этом на такое количество факторов выбора, что предусмотреть и централизованно спланировать удовлетворение этого спроса невозможно. А с учетом растущей во всем мире индивидуализации потребления это и вовсе утопия. Все примеры плановой экономики провалились не только с огромным треском, но чаще всего сопровождались при этом крахом для всего общества и многолетней травмой для человека, как это было в 90-е годы в России.

Конкуренция — это процесс соревнования, в котором гарантии оплаты за ваши товар, услугу или труд могут существовать только как явление, зависящее от спроса на ваши товар, услугу или труд. От спроса и только от спроса, а не от затраченных вами ресурсов, потраченного времени или вашей усталости. Именно поэтому конкуренция — это понятие, наиболее тесно связанное с рынком. А еще это самый эффективный процесс конструирования эффективности и прогресса. Критериями последнего является не улучшение качества или снижение цены (хотя эти факторы являются на практике наиболее распространенными последствиями функционирования конкурентных моделей), а такой баланс между спросом и предложением, который способствует максимально гибкому и динамичному развитию экономической системы.

Было бы большой ошибкой считать, что продавцы конкурируют только за ваши деньги. В современном сложном обществе конкуренция идет и за ваше время, ваше внимание, лояльность бренду или политическому деятелю и так далее. Точно также, приходя на рынок труда, вы не представляете собой сферического коня в вакууме, всего обвешанного дипломами и рекомендациями, а конкурируете за рабочее место с другими людьми и в очень разных форматах трудоустройства. Для вас, скорее всего, является важным не только зарабатывание денег на любой работе, но и работа по специальности, профессиональная и творческая самореализация, готовность или неготовность чем-то жертвовать в определенных объемах. Своим временем, например.

Как уже было сказано выше, конкуренция напрямую связана с рынком. Стоит исчезнуть рынку, и конкуренция перестает выполнять прогрессивную функцию и начинает поддерживать левиафана — государство — в волюнтаристском перераспределении ресурсов. Самый яркий пример этого — госзаказ. Государство изымает деньги в виде налогов у бизнеса и частных лиц и перераспределяет их в те сферы, которые оно считает более важными либо с точки зрения своего представления об общественном интересе. Либо, что бывает намного чаще в любой стране мира, с точки зрения коррупционного интереса или интереса самосохранения и разрастания бюрократической системы.

Принципиально важным здесь является вопрос о выборе экономических приоритетов и мифической способности государства их определять и вручную способствовать прогрессу.

Так, например, мы видим, что в мире невероятными темпами развиваются частные космические технологии. Компания Илона Маска SpaceX научилась делать ракеты-носители лучше, технологичнее и дешевле, чем это получалось у любой государственной космической структуры. Это яркий пример победы конкурентного бизнеса над государственным планированием.

Но чаще всего успех SpaceX используется людьми, которые призывают к увеличению государственного регулирования и перераспределения средств. Я говорю о необходимости государственной поддержки — включая финансовую — частных космических технологий. В России это наиболее заметно. Причем, самое дикое, что это парадоксальное предложение исходит от людей, критически относящихся к эффективности нынешней российской власти, которые почему-то не видят в своих требованиях нарушения логики и полное несоответствие этих предложений конкретной истории Илона Маска.

Да, на мой взгляд, очевидно, что бурное развитие космических технологий — это не только безусловно прогрессивное явление с точки зрения науки и техники, но и, скорее всего, один из ярчайших примеров прорыва экономического развития на новый уровень. Но давайте посмотрим, каким образом это произошло в случае со SpaceX. Илон Маск заработал деньги на платежной системе PayPal и потом вложил эти деньги в космические технологии. Таким образом, чтобы Илон Маск быстрее заработал деньги на космос и быстрее совершил экономическую революцию в космических технологиях, необходимо была государственная поддержка платежных систем. А если бы государство сразу начало поддерживать напрямую космические технологии (в том числе и за счет увеличения налогов на иной бизнес, включая платежные системы), то дополнительную кучу денег получило бы бюрократическое и неэффективное NASA, а Илон Маск бы пришел на этот рынок позже, потому что ради этого ему бы увеличили налоги.

Подобный мыслительный экзерсис обычно никому не приходит в голову, хотя является ярчайшим примером ряда идеологизированных представлений и систем ценностей, которые закрывают людям глаза на реальность. А реальность такова, что государство всегда неэффективно в экономике. Государство, принимая решения об экономических приоритетах, слишком часто ошибается. Но даже в том случае, если угадает будущее правильно, то при этом будет нанесен определенный урон рынку и бизнесу, а значит и будут потеряны динамика и многие другие потенции для развития.

Кроме того, этот пример является важнейшей иллюстрацией к главному фактору конкуренции: конкуренция в условиях крупных и даже глобальных рынков инвестиций, труда, товаров, услуг и технологий, это, прежде всего и в основном, конкуренция не внутри каждой из сфер экономики, а конкуренция между сферами за доступ к труду необходимого уровня квалификации, инвестициям и технологиям.

Попытка государства сломать именно эту важнейшую конкуренцию — как в целях социальной защиты теряющих работу в проигравших конкуренцию секторах людей, так и в целях увеличения конкурентоспособности национальной экономики — приводит только к одному — замедлению темпов роста.

Понятно, что страх людей перед конкуренцией (особенно в технологически отсталых секторах, продукция которых постепенно теряет спрос) очень велик. Но попытка поддержать эти секторы всегда связана исключительно с перераспределением в их пользу ресурсов, которые — а по другому не бывает — были предварительно отняты у других сфер, некоторые из которых как раз и являются уже основными факторами экономического прогресса, а многие другие, возможно, хранят в себе эти потенции. И фактом остается то, что угадать это в условиях такой сложнейшей системы, которой является рынок, невозможно. А справиться с этим могут только конкуренция и бизнес.

Предпринимательская активность — это самый мощный в истории человечества творческий поток, ставший со временем еще и эталоном всех возможных моделей принятия решения в условиях, когда существует фактор времени.

Мы живем в динамичную эпоху, когда время ускоряется, нагружается и перегружается событиями, идеями, фактами и сомнениями. Более того, чем дальше в лес будущего, тем больше вокруг нас больших и малых «черных ящиков». Например, если крестьянин очень точно знал, как работает плуг и что с ним надо сделать, чтобы изменить параметры вспашки, то работающий за компьютером человек в значительном большинстве случаев не знает, как он устроен. Определенная часть людей способна собрать компьютер, как конструктор, понимая взаимозависимость деталей. Лезть глубже — например, перепаять материнскую плату — готовы уже единицы. А самостоятельно собрать транзистор для персонального компьютера не возьмется уже никто.

В такой ситуации принятие решения по текущим вопросам все больше базируется не на точных знаниях и зачастую выходит за рамки личного опыта. Кроме того, увеличивается значение репутации и сам вес принятого решения с точки зрения ожидаемых последствий. Предприниматель — это человек, мышление которого принципиально отличается от специалиста или менеджера в его же сфере деятельности тем, что он готов с трезвым пониманием всех рисков принимать решение в нужное время при определенной неполноте данных и без гарантий успеха. Главный фактор бизнеса — это риск. Риск, который несет бизнесмен в ходе занятия бизнесом, — это единственное объяснение факта приемлемости для общества предпринимательской прибыли.

Но принятие этого решения с риском для успеха, а иногда и с риском для самого существования бизнеса, готовность учитывать этот риск, кредитовать его, страховать и соотносить с балансом спроса и предложения, личным опытом, представлением о логике развития рынка и даже собственной мечтой, все это в условиях рыночной конкурентной экономики — единственный способ достижения прогресса.

Также при рассуждении на тему предпринимательской активности необходимо учитывать, что в качестве бизнеса (то есть дела) далеко не всегда может выступать только процесс, организованный для зарабатывания денег. Усилия предпринимаются и для, как уже писалось выше, получения внимания, самоудовлетворения, популярности, славы, независимости от других, продвижения ценностей и так далее. И прибылью здесь могут быть не только деньги, но и много других содержательных элементов. Однако, каждый раз она будет, с учетом ситуации на рынке и конкурентной среды, среднестатистически больше дохода человека, не готового рисковать имуществом, репутацией, временем и идеями и самостоятельно принимать решение в нужный момент, вне зависимости от того, достаточно ли для этого информации.

С бизнесом все обстоит так же, как и с рыночной экономикой. Если бизнес вырвать из рынка, то он превратится в частную организацию, обслуживающую госзаказ и перераспределение государством ресурсов. Если же бизнес выключить из конкуренции, то он станет монополией, которая уже не способна эффективно реализовывать прогрессивные бизнес-модели. А со временем превратится в суррогат империалистического государства со всеми вытекающими, начиная от корпоративного гимна и корпоративной бюрократии, заканчивая колониальными войнами в прямом и переносном смысле. Если же частная компания будет лишена и конкурентной среды, и существенного участия в рыночных процессах, то возникнет госкапитализм. А будет это «Газпром» сейчас в России или IG-Farben в Третьем Рейхе, с точки зрения экономики не так важно.

Поэтому в современном мире понятие «бизнес» и «предпринимательская активность» в полной мере применима только к малому и среднему бизнесу. Для крупного бизнеса слишком велик фактор государственного регулирования экономики, который предусматривает антимонопольное законодательство, но оно не всегда применимо на практике.

С другой стороны, попытки государства регулировать и контролировать циклические сбои рыночной экономики и более длительные рецессии (генезис которых тоже во многом связан с государственным регулирование тарифов, рынка труда, ограничения международной конкуренции и тому подобное) приводят на практике к нарушению рыночных процессов, сбою в доходах разных групп населения, нарушению баланса спроса и предложения, к которым наиболее чувствителен малый бизнес, тем самым увеличивают монополизацию.

Причем, как показывает практика, наиболее прогрессивные сферы экономики переполнены стартапами, конкурирующими инициативами, борьбой за инвестиции, акционерным ажиотажем и преимущественно лишены монополизации. Патентное право срочное и гибкое. Монополия на технологию, ноу-хау и, тем более, на какой-то материальный элемент, являющийся комплектующим, долго не живет, потому что проще, быстрее и дешевле изобрести что-то новое, чем жить всю жизнь под диктат монополиста.

Однако, в сферах, которые чувствуют грядущий проигрыш в конкуренции за ресурсы с новыми сферами или, ввиду неадекватности рынка труда, технологического отставания, негибкости предложения, проигрывают конкурентную борьбу коллегам из других стран, монополизация естественный этап деградации. И она не имела бы никакого значения, если бы не фактор государства, которое, если его не лишить права принимать решения, ломающие рынок труда или инвестиций, с большой степенью вероятности поддается на лоббирование со стороны хорошо организованной для этого монопольной сферы, а не со стороны максимальной конкурентной новой, где значительную часть своих сил и энергии предприниматели тратят на творчество и развитие.

Так как самым важным принципом предпринимательской деятельности является риск и отсутствие гарантии успеха, то только конкурентная рыночная модель может быть пространством для бизнеса. Однако только этого недостаточно. Риск как фактор, обеспечивающий баланс эффективности, качества, спроса, предложения и объемов, при должной гибкости имеет смысл только в одном случае — если человек рискует своим. В первую очередь своим капиталом. Но и своим временем, своей репутацией, своими мечтами. Если рисковать чужим, то все будет упираться в человеческий фактор и, в конце концов, перестанет работать. С этой же проблемой связана и та особенность, что крайне редко при передаче бизнеса по наследству его будут эффективно развивать потомки более чем двух поколений после основателя. Поэтому принципиально важным для понимания сути бизнеса, конкуренции и рыночной экономики становится понятие частной собственности.

Частная собственность — это в первую очередь капитал, который осознается таковым и может быть использован для занятия бизнесом. Для экономики важно именно это.

Однако частная собственность гораздо шире этого понимания. И именно поэтому, а также потому, что про нее уже очень много написано и сказано, она гораздо проще для описания, нежели рассмотренные ранее бизнес, рынок и конкуренция. Хотя бы потому, что чувство собственности, на мой взгляд, является предельно органичным для любого человека в любой социально-экономической модели, выходящей за рамки присвоения даров природы в богатой этими дарами местности. Понятно, что со временем представление о собственности по отношению к конкретным вещам и представление о ценности этих вещей меняется, но факт наличия вещей в собственности остается.

У частной собственности есть несколько очень важных моментов, связанных друг с другом. Во-первых, у нее есть границы, и они должны быть признаны. Во-вторых, она является капиталом и осознается в качестве такового на уровне массового сознания. В-третьих, у нее есть рыночная цена, которая, как и любая цена, зависит не от правовых норм, не от затраченного труда и не от полезности этой собственности, а от результирующей ее ценности в условиях рынка при наличии спроса и предложения. В-четвертых, владение, распоряжение и пользование этой собственностью это разные вещи, регулируемые разными разделами права. А в доправовой период — разными традициями.

И если право владения и в большинстве случаев распоряжения — это действительно «священное право» собственника, то право пользования принципиально касается проблемы границ права собственности, которые не должны нарушать другие права собственности других людей. Так, с точки зрения прав собственности именно город создал иное правовое пространство и иную практику правовых отношений, так как вынужденная необходимость договариваться с соседями по вопросам пользования, скажем, недвижимостью в городе, стало важнейшим элементом реальности.

Таким образом, частная собственность — это капитал, пригодный для занятия бизнесом, существующий вконкурентом рыночном пространстве, пользование которым определяется той или иной правовой моделью, первичным элементом которой является договор. Также шел параллельный процесс, целью которого было получение правовых гарантий собственности от государства. В общем-то, на протяжении многих веков это, наряду с войной, и являлось основной функцией государства.

Всю свою историю государство тем или иным способом пыталось отформатировать суть частной собственности как таковой. Отчасти это было связано и с общественным запросом от того или иного по широте и влиянию социального слоя. В Средневековье в большинстве стран Европы было законодательно ограничено право собственности на землю для недворян. Да и их владение было зачастую зависимо от службы.

В новейшее же время история знает несколько примеров попыток практически полного запрета частной собственности на территории отдельно взятой страны. На практике, подтвержденной многочисленными примерами, перевод хозяйствующих субъектов из частной собственности в государственную приводит к деградации экономической системы ввиду возникновения такого явления, как бесхозяйственность. «Все вокруг народное — все вокруг ничье».

Также частная собственность напрямую связана с рынком, бизнесом и конкуренцией. Особенно важна связь частной собственности и конкуренции: Если из всех процессов, связанных с частной собственностью, убрать конкуренцию, то появившиеся в результате монополии, даже если будут сохранять режим собственности, все равно станут частью государства, что для нормальной либеральной экономики означает смерть. Потому что главное искушение для государства, покусившегося на рынок, бизнес, конкуренцию и собственность, — это стремление порулить экономикой в ручном порядке.

Невозможно управлять экономикой — системой сложной настолько, что вы не представляете ее сути и принципов функционирования. Но введение в экономическую модель того или иного государственного регулирования, начиная от трудового кодекса и заканчивая страхованием банковских вкладов, которые варварски рушат рынок в отдельно взятых аспектах сложнейших и конкурентных моделей спроса и предложения, вдруг делают экономику понятной и предсказуемой для чиновников и монополий, и они начинают в ручном плановом режиме «улучшать» систему, сглаживая на рынкахнаиболее сильные колебания, которые зачастую были вызваны именно государственным вмешательством. Подобный ремонт с помощью топора и скотча экономики страны характерен, в той или иной степени, для большей части стран мира. Но история развития этого подхода не такая уж и ровная.

Дмитрий Холявченко, специально для Тайги.инфо

История монополий США

Монополии пришли в Соединенные Штаты с колониальной администрацией. Крупномасштабные общественные работы, необходимые для того, чтобы Новый Свет стал гостеприимным для иммигрантов из Старого Света, требовали для их выполнения крупными компаниями.

Этим компаниям были предоставлены эксклюзивные контракты на эти работы колониальными администраторами. Даже после американской революции многие из этих колониальных владений все еще функционировали благодаря контрактам и земле, которыми они владели.

Монополия характеризуется отсутствием конкуренции, что может означать более высокие цены и низкое качество продукции. Однако огромная экономическая мощь монополий также имела положительные последствия для США.

Читайте дальше, чтобы познакомиться с некоторыми из самых известных монополий, их влиянием на экономику и реакцией правительства на их приход к власти.

Ключевые выводы

  • Монополии контролируют большую часть рыночной доли в своей отрасли или секторе, практически не имея конкуренции, которая, в зависимости от ситуации, может быть хорошей или плохой.
  • Последние великие американские монополии были созданы с разницей в столетие, а одна просуществовала более столетия.
  • Антимонопольный закон Шермана запрещал трасты и монополистические объединения, которые устанавливали «необоснованные» ограничения на межгосударственную и международную торговлю.
  • Глобализация и зрелость мировой экономики вызвали призывы к отмене антимонопольного законодательства.
  • В центре внимания современных монополий находятся интернет-компании, такие как Amazon, Facebook и Alphabet.
История монополий США

Молот Шермана

В ответ на большой общественный протест против злоупотреблений этими монополиями в области установления цен, в 1890 году был принят Антимонопольный закон Шермана. Этот закон запрещал трасты и монополистические объединения, которые устанавливали «необоснованные» ограничения на межгосударственную и международную торговлю. Этот акт стал молотком для правительства, дав ему возможность дробить крупные компании на более мелкие части в соответствии с их собственными потребностями.

Несмотря на принятие этого закона в 1890 году, в следующие 50 лет было сформировано множество внутренних монополий. Однако в тот же период антимонопольное законодательство использовалось для нападок на несколько монополий с разным успехом. Общая тенденция использования закона, по-видимому, заключалась в том, чтобы проводить различие между хорошими монополиями и плохими монополиями с точки зрения правительства.

Одним из примеров является International Harvester, которая производила дешевое сельскохозяйственное оборудование для преимущественно аграрной страны и поэтому считалась неприкасаемой, чтобы избиратели не взбунтовались.American Tobacco, с другой стороны, подозревалась в том, что она взимает более чем справедливую цену за сигареты — а затем рекламировалась как лекарство от всего, от астмы до менструальных спазмов — и, следовательно, стала жертвой гнева законодателей в 1907 году и была распущена в 1911 году. .

Преимущества монополии

Нефтяная промышленность была склонна к так называемой естественной монополии из-за редкости производимой в ней продукции. Джон Д. Рокфеллер, основатель и председатель Standard Oil, и его партнеры воспользовались как редкостью нефти, так и полученными от нее доходами, чтобы создать монополию без помощи банков.

Деловая практика и сомнительная тактика, которые Рокфеллер использовал для создания Standard Oil, заставили бы толпу Enron покраснеть, но готовый продукт не был настолько разрушительным для экономики или окружающей среды, как промышленность до того, как Рокфеллер монополизировал его.

Раньше, когда было много нефтяных компаний, конкурирующих за то, чтобы максимально использовать свои средства, компании часто закачивали отходы в реки или прямо на землю, вместо того, чтобы нести расходы на исследования надлежащей утилизации.

Они также сокращают расходы за счет использования некачественных трубопроводов, подверженных утечкам. К тому времени, когда Standard Oil контролировала 90% добычи и распределения нефти в Соединенных Штатах, она научилась зарабатывать деньги даже на своих промышленных отходах, а вазелин был лишь одним из новых продуктов, которые она выпустила.

Преимущества наличия в стране такой монополии, как Standard Oil, были реализованы только после того, как была построена общенациональная инфраструктура, которая больше не зависела от поездов и их заведомо изменчивых затрат.

Размер Standard Oil позволял ей реализовывать проекты, о которых разрозненные компании никогда не могли договориться. В этом смысле это было так же полезно, как и регулируемые государством коммунальные предприятия, для превращения США в индустриальную нацию.

Несмотря на окончательный распад Standard Oil в 1911 году, правительство осознало, что монополия может создать надежную инфраструктуру и предоставлять недорогие услуги более широкому кругу потребителей, чем конкурирующие фирмы, и этот урок повлиял на его решение разрешить монополии AT&T продолжаться до 1982 года.

Прибыль Standard Oil и щедрые дивиденды также побуждали инвесторов и, следовательно, рынок вкладывать средства в монополистические фирмы, предоставляя им средства для роста.

Ясно, что когда монополия может предоставлять организованные услуги, постоянно поставляя качественный продукт по разумной цене — особенно когда затраты на запуск могут быть астрономическими для новых компаний, — тогда стоит позволить монополии существовать, пока существует правительство. возможность каким-либо образом регулировать монополию для защиты потребителей.

Ограничения монополии

Эндрю Карнеги прошел долгий путь к созданию монополии в сталелитейной промышленности, когда Дж. П. Морган купил его сталелитейную компанию и превратил ее в U.S. Steel. Чудовищная корпорация, приближающаяся по размеру к Standard Oil, U.S. Steel на самом деле очень мало сделала с имеющимися ресурсами, что может указывать на ограничения, связанные с наличием только одного владельца с единым видением.

Корпорация пережила судебную тяжбу с Законом Шермана и продолжила лоббировать в правительстве защитные тарифы, чтобы помочь ей конкурировать на международном уровне, но она очень мало росла.

В то время U.S. Steel контролировала около 60% производства стали, но конкурирующие компании были более голодными, более инновационными и более эффективными, имея свои 40% рынка. В конце концов, в US Steel наступил застой в инновациях, так как более мелкие компании съедали все большую и большую долю ее рынка.

Клейтон улучшает цель Шермана

После распада монополий на сахар, табак, масло и мясо, крупный бизнес не знал, куда обращаться, потому что не было четких указаний относительно того, что представляет собой монополистическая практика ведения бизнеса.

Основатели и руководство так называемых «плохих монополий» также были в ярости из-за того, что International Harvester придерживается принципа невмешательства. Они справедливо утверждали, что Закон Шермана не делает никаких поправок для конкретного бизнеса или продукта и что его исполнение должно быть универсальным, а не действовать как молния, поражая избранные предприятия по указанию правительства.

В ответ в 1914 году был принят Закон Клейтона. Он установил некоторые конкретные примеры практик, которые могли привлечь внимание Шермана.Среди них были взаимосвязанные должности директоров, связанные продажи и определенные слияния и поглощения, если они существенно снижали конкуренцию на рынке. За этим последовала череда других актов, требующих, чтобы компании консультировались с правительством до того, как произойдет какое-либо крупное слияние или поглощение.

Монополии, как правило, возникают в тот исторический момент, когда в обществе доминируют новые продукты или услуги, такие как нефть, телефонная связь, компьютерное программное обеспечение, а теперь и социальные сети.

Хотя эти нововведения действительно дали компаниям немного более ясное представление о том, чего не следует делать, они мало что сделали, чтобы обуздать случайность антимонопольных действий. Высшая лига бейсбола даже оказалась под следствием в 1920-х годах, но избежала этого, заявив, что это спорт, а не бизнес, и поэтому не классифицируется как торговля между штатами.

Конец эры монополии?

Последние великие американские монополии были созданы с разницей в столетие, а одна просуществовала более столетия.Другие просуществовали очень недолго или продолжают работать до сих пор.

AT&T

AT&T Inc. (T), поддерживаемая государством монополия, была коммунальным предприятием, которое можно было бы рассматривать как принудительную монополию. Как и Standard Oil, монополия AT&T сделала отрасль более эффективной и была виновата не в фиксации цен, а в возможности фиксировать цены.

Распад AT&T тогдашним президентом Рональдом Рейганом в 1980-х годах привел к рождению «Baby Bells.«С того времени многие из Baby Bells начали сливаться и увеличиваться в размерах, чтобы обеспечить лучшее обслуживание на более широкой территории.

Весьма вероятно, что распад AT&T привел к резкому снижению качества обслуживания для многих клиентов — и, в некоторых случаях, к повышению цен, — но период урегулирования истек, и Baby Bells растут, чтобы найти естественный баланс на рынке, не звоня. снова вниз по молотку Шермана.

Microsoft

С другой стороны, Microsoft Corp. (MSFT) так и не распалась, хотя и проиграла дело.Дело против него было сосредоточено на том, злоупотребляла ли Microsoft своим положением, по сути, ненасильственной монополией. Со временем многие компании, в том числе Google, столкнулись с проблемой Microsoft из-за непрекращающейся враждебности ее операционных систем к программному обеспечению конкурентов.

Точно так же, как U.S. Steel не могла бесконечно доминировать на рынке из-за инновационной внутренней и международной конкуренции, то же самое верно и для Microsoft. Непринудительная монополия существует только до тех пор, пока лояльность к бренду и апатия потребителей удерживают людей от поиска лучшей альтернативы.

Даже сейчас монополия Microsoft выглядит ослабленной, поскольку конкурирующие операционные системы набирают силу, а конкурирующее программное обеспечение, особенно программное обеспечение с открытым исходным кодом, угрожает бизнес-модели пакетов, на которой была построена Microsoft. Из-за этого антимонопольное дело кажется преждевременным и / или избыточным.

Facebook

В современном мире технологические компании — это новые влиятельные компании, и ни одна из них не может сравниться с Facebook (FB), которую многие считают современной монополией.В декабре 2020 года Федеральная торговая комиссия (FTC) подала в суд на Facebook, утверждая, что она поддерживает свою монополию в социальных сетях за счет антиконкурентного поведения.

FTC утверждает, что Facebook добился этого путем приобретения Instagram и WhatsApp, двух крупнейших социальных сетей, а также путем наложения антиконкурентных условий на разработчиков программного обеспечения.

Пятью наиболее часто используемыми платформами социальных сетей в мире по состоянию на январь 2021 года являются Facebook, YouTube, WhatsApp, Facebook Messenger и Instagram.Facebook владеет четырьмя из пяти, или 80%. Это значительный контроль над тем, как передаются данные, как проводится реклама, и тот факт, что у потребителей очень мало других возможностей для использования. У Facebook действительно не так много конкурентов.

FTC призвала к разделению Facebook путем отделения WhatsApp и Instagram, но еще неизвестно, сможет ли правительство разделить Facebook.

Часто задаваемые вопросы о монополиях

Что такое монополия в бизнесе?

Монополия в бизнесе — это компания, которая доминирует в своем секторе или отрасли, что означает, что она контролирует большую часть рыночной доли своих товаров или услуг, практически не имеет конкурентов, а ее потребители не имеют реальных заменителей товаров или услуг, предоставляемых компанией. бизнес.

Что такое монополия в американской истории?

В истории Америки монополии были крупными компаниями, которые контролировали отрасль или сектор, в котором они находились, и имели возможность контролировать цены на товары и услуги, которые они предоставляли.

Многие монополии считались хорошими монополиями, поскольку они повышали эффективность некоторых рынков, не используя преимущества потребителей, в то время как другие считались плохими монополиями, поскольку они не приносили реальной выгоды рынку и вели неэтичный бизнес.

Какие примеры монополий?

Примеры монополий: Standard Oil, Microsoft, AT&T и Facebook.

Почему монополии — это плохо?

Монополии плохи, потому что они контролируют рынок, на котором они ведут бизнес, а это означает, что у них нет конкурентов. Когда у компании нет конкурентов, потребителям ничего не остается, кроме как покупать у монополии.

Это означает, что монополия может устанавливать высокие цены, превышающие справедливые рыночные расценки, и производить товары низкого качества, тем самым увеличивая свою прибыль, зная, что потребителям все равно придется покупать их товары.Монополии также означают отсутствие инноваций, потому что нет стимула искать новые способы делать более качественные продукты.

Является ли Amazon монополистом?

Amazon (AMZN) считается монополистом, потому что он имеет значительный контроль над своими сторонними продавцами и поставщиками — если они хотят, чтобы их товары продавались, у них есть несколько вариантов, кроме как продавать их на платформе Amazon, где значительная часть розничного бизнеса сейчас ведется в мире.

Доля Amazon в U.S. розничные продажи через Интернет оцениваются в 40%, но считается, что эта цифра занижена и, точнее, считается равной 50%. Amazon считает этих сторонних продавцов конкурентами и поэтому практикует с ними антиконкурентное поведение для сохранения своего доминирования — и может это сделать, потому что у нее такая высокая доля на рынке.

Итог

Глобализация и зрелость мировой экономики вызвали призывы к отмене антимонопольного законодательства.В начале 1900-х на любого, кто предположил бы, что правительству не нужен молот, чтобы разбить большой бизнес, смотрели бы с подозрением, как на члена сумасшедшего маргинала или одного из крупных картелей Уолл-Стрит.

На протяжении многих лет эти призывы исходили от таких людей, как экономист Милтон Фридман, бывший председатель Федеральной резервной системы Алан Гринспен, а также от обычных потребителей. Если судить по истории правительства и бизнеса, то правительство с большей вероятностью увеличит диапазон и силу антимонопольных законов, чем откажется от такого полезного оружия.

Традиционная экономика: определение, примеры, плюсы, минусы

Традиционная экономика — это система, основанная на обычаях, истории и проверенных веками верованиях. Традиции определяют экономические решения, такие как производство и сбыт. Общества с традиционной экономикой зависят от сельского хозяйства, рыболовства, охоты, собирательства или их комбинации. Вместо денег они используют бартер.

Большинство традиционных экономик работают в странах с формирующимся рынком и развивающихся странах.Они часто бывают в Африке, Азии, Латинской Америке и на Ближнем Востоке. Вы также можете найти карманы с традиционной экономикой, разбросанные даже в развивающихся странах по всему миру.

Экономисты и антропологи считают, что все другие экономики зародились как традиционные экономики. Таким образом, они ожидают, что оставшиеся традиционные экономики со временем разовьются в рыночную, командную или смешанную. Рыночная экономика — это система, в которой законы спроса и предложения направляют производство товаров и услуг.В командной экономике все экономические решения принимает центральное правительство. Либо государство, либо коллектив владеют землей и средствами производства. Смешанная экономика сочетает в себе характеристики трех других.

Ключевые выводы

  • Традиционные экономики основывают свои экономические решения на культурных ценностях и верованиях.
  • Эта экономика основана на сельском хозяйстве, охоте и рыбалке.
  • Несколько традиционных экономик превратились в смешанный тип, который включает элементы капитализма, социализма или коммунизма.
  • На традиционную экономику могут негативно повлиять другие типы экономики, использующие большие объемы природных ресурсов

5 Характеристики традиционной экономики

Баланс

Во-первых, традиционная экономика сосредоточена вокруг семьи или племени . Они используют традиции, полученные из опыта старейшин, для принятия повседневных и экономических решений.

Во-вторых, традиционная экономика существует в обществах охотников-собирателей и кочевом обществе .Эти общества покрывают обширные территории, чтобы найти достаточно еды, чтобы прокормить себя. Они следуют за стадами животных, которые их поддерживают, мигрируя в зависимости от времени года. Эти кочевые охотники-собиратели соревнуются с другими группами за скудные природные ресурсы. В торговле нет необходимости, поскольку все они потребляют и производят одни и те же товары.

В-третьих, большинство стран с традиционной экономикой производят только то, что им нужно . Излишки или остатки бывают редко. Это делает ненужным торговать или создавать деньги.

В-четвертых, когда традиционные экономики торгуют, они полагаются на бартер . Это может происходить только между группами, которые не соревнуются. Например, племя, которое полагается на охоту, обменивается едой с группой, которая полагается на рыбалку. Поскольку они просто обменивают мясо на рыбу, нет необходимости в громоздкой валюте.

В-пятых, традиционные экономики начинают развиваться с до , когда они начинают заниматься сельским хозяйством и оседают. У них с большей вероятностью будет излишек, например, рекордный урожай, который они используют для торговли.Когда это происходит, группы создают деньги в той или иной форме. Это облегчает торговлю на большие расстояния.

Традиционные страны со смешанной экономикой

Когда традиционные экономики взаимодействуют с рыночной или командной экономикой, все меняется. Наличные деньги играют более важную роль. Это позволяет тем, кто живет в традиционной экономике, покупать лучшее оборудование. Это делает их фермерство, охоту или рыбалку более прибыльными. Когда это происходит, они превращаются в традиционную смешанную экономику.

Традиционные экономики могут иметь элементы капитализма, социализма и коммунизма.Это зависит от того, как они настроены. Сельскохозяйственные общества, допускающие частную собственность на сельхозугодья, включают капитализм. Сообщества кочевников практикуют социализм, если они распределяют продукцию между тем, кто ее больше всего заработал. В социализме это называется «каждому по его вкладу».

Так было бы, если бы лучший охотник или вождь получал отборный кусок мяса или лучшее зерно. Если они сначала кормят детей и стариков, они переходят на коммунизм. Это называется «каждый по его потребностям».»

Как обсуждается ниже, у традиционной экономики есть несколько плюсов и минусов.

Преимущества
  • Незначительное трение между элементами или его отсутствие.

  • Каждый понимает свою роль и вклад.

  • Более устойчивая, чем экономика, основанная на технологиях.

Преимущества

Распределение ресурсов диктуют обычаи и традиции. В результате между элементами возникает небольшое трение .Каждый знает свой вклад в производство, будь то фермер, охотник или ткач.

Члены также понимают, что они могут получить. Даже если они не удовлетворены, они не бунтуют . Они понимают, что это то, что держало общество вместе и функционировало на протяжении поколений.

Поскольку традиционные экономики невелики, они не так разрушительны для окружающей среды , как развитые экономики. У них нет возможности производить намного больше, чем их потребности.Это делает их более устойчивыми, чем экономика, основанная на технологиях.

Недостатки

Традиционные экономики подвержены изменениям природы , особенно погодным условиям.По этой причине традиционные экономики ограничивают прирост населения . Когда урожай или охота плохие, люди голодают.

Они также уязвимы перед рыночной или командной экономикой. Эти общества часто потребляют природные ресурсы, от которых зависят традиционные экономики, или ведут войны.Например, разработка российской нефти в Сибири повредила ручьи и тундру. Это привело к сокращению традиционного рыболовства и оленеводства для традиционных хозяйств этих районов.

Примеры

У Америки была традиционная экономика до иммиграции европейцев, начавшейся в 1492 году. Экономика кочевых коренных американцев имела преимущества, такие как более сильная иммунная система. Небольшие общины защищали их от оспы и других завозных болезней, но лишь на время. В конце концов, они также стали жертвами болезней, а также браконьерства, войны и преднамеренного геноцида.Рыночная экономика дала новичкам современное оружие и больше ресурсов. Традиционные экономики не могли конкурировать.

До Великой депрессии в Соединенных Штатах было много аспектов традиционной экономики. В начале 20 века более половины американцев жили в сельскохозяйственных общинах. В сельском хозяйстве занято не менее 41% рабочей силы. Но они использовали плохие методы ведения сельского хозяйства, чтобы удовлетворить высокий спрос после Первой мировой войны. Это привело к появлению «Пыльной чаши» после 10-летней засухи.

К 1930 году только 21,5% рабочей силы было в сельском хозяйстве. Он произвел всего 7,7% валового внутреннего продукта.

До гражданской войны американский Юг был почти полностью традиционной экономикой. Он полагался на сельское хозяйство. Он руководствовался сильной сетью традиций и культуры. Они были опустошены войной.

Две пятых населения Гаити зарабатывают на натуральном хозяйстве. Их зависимость от древесины как основного источника топлива лишила леса деревьев.Это делает их уязвимыми для стихийных бедствий, таких как землетрясение на Гаити в 2010 году.

У коренных племен Арктики, Северной Америки и востока России традиционная экономика. Для своего существования они полагаются на рыбалку и охоту на карибу. Например, саамы в Скандинавии управляют оленьими стадами. Отношение члена племени к управлению стадом определяет его или ее экономическую роль. Это включает его или ее правовой статус, культуру и политику государства по отношению к человеку.

монополия и конкуренция | Определение, структура, характеристики и факты

Монополия и конкуренция , основные факторы в структуре экономических рынков. В экономике монополия и конкуренция означают определенные сложные отношения между фирмами в отрасли. Монополия подразумевает исключительное владение рынком поставщиком продукта или услуги, которым нет замены. В этой ситуации поставщик может определять цену продукта, не опасаясь конкуренции со стороны других источников или через продукты-заменители.Обычно предполагается, что монополист выберет цену, которая максимизирует прибыль.

Типы рыночных структур

На конкуренцию напрямую влияют способы, с помощью которых компании производят и распространяют свою продукцию. В разных отраслях есть разные рыночные структуры, то есть разные рыночные характеристики, которые определяют отношения продавцов друг к другу, продавцов к покупателям и т. Д. Аспекты рыночной структуры, лежащие в основе конкурентной среды, включают: (1) степень концентрации продавцов в отрасли, (2) степень дифференциации продукции и (3) легкость или сложность, с которой новые продавцы могут войти в отрасль.

Концентрация продавцов

Концентрация продавцов относится к количеству продавцов в отрасли вместе с их сравнительными долями в продажах отрасли. Когда количество продавцов достаточно велико, а доля каждого продавца на рынке настолько мала, что на практике он не может, изменяя свою продажную цену или объем выпуска, ощутимо влиять на долю рынка или доход любого конкурирующего продавца, экономисты говорят об атомистической конкуренции. . Более распространенной является ситуация олигополии, при которой количество продавцов настолько мало, что рыночная доля каждого из них достаточно велика, чтобы даже небольшое изменение цены или объема производства одним продавцом оказало заметное влияние на рыночные доли или доходы. продавцов-конкурентов и заставить их отреагировать на изменение.В более широком смысле олигополия существует в любой отрасли, в которой хотя бы некоторые продавцы имеют большие доли рынка, даже если может быть дополнительное количество мелких продавцов. Когда один продавец поставляет всю продукцию отрасли и, таким образом, может определять свою продажную цену и выпуск, не заботясь о реакции конкурирующих продавцов, существует монополия одной фирмы.

На структуру рынка также влияет то, в какой степени те, кто покупает на нем, предпочитают одни продукты другим.В некоторых отраслях покупатели считают продукты идентичными, например, основные сельскохозяйственные культуры. В других случаях продукты так или иначе дифференцированы, так что разные покупатели предпочитают разные продукты. Примечательно, что критерий является субъективным; Предпочтения покупателей могут иметь мало общего с ощутимыми различиями в товарах, но связаны с рекламой, торговыми марками и отличительным дизайном. Степень дифференциации продукта, регистрируемая на основе предпочтений покупателя, варьируется от незначительной до довольно большой, как правило, наибольшей среди нечасто приобретаемых потребительских товаров и «престижных товаров», особенно тех, которые приобретаются в качестве подарков.

Получите подписку Britannica Premium и получите доступ к эксклюзивному контенту. Подпишитесь сейчас

Удобство въезда

Отрасли различаются по степени легкости, с которой могут войти в них новые продавцы. Барьеры для входа состоят из преимуществ, которые продавцы, уже созданные в отрасли, имеют перед потенциальным участником. Такой барьер обычно измеряется степенью, в которой устоявшиеся продавцы могут постоянно повышать свои отпускные цены выше минимальных средних затрат без привлечения новых продавцов.Барьеры могут существовать из-за того, что издержки для устоявшихся продавцов ниже, чем для новых участников, или потому, что известные продавцы могут требовать более высоких цен от покупателей, которые предпочитают их продукты продуктам потенциальных участников. Экономика отрасли также может быть такой, что новые участники должны будут иметь возможность контролировать значительную долю рынка, прежде чем они смогут работать с прибылью.

Эффективная высота этих барьеров варьируется. Можно выделить три приблизительных степени сложности входа в отрасль: заблокированный вход, который позволяет существующим продавцам устанавливать монопольные цены, если они хотят, без привлечения входа; затрудненный выход на рынок, который позволяет существующим продавцам поднимать свои отпускные цены выше минимальных средних издержек, но не так высоко, как цена монополиста, без привлечения новых продавцов; и легкий вход, который не позволяет существующим продавцам поднимать цены выше минимальных средних затрат без привлечения новых участников.

Рыночное поведение и эффективность

Полезно различать взаимосвязанные идеи рыночного поведения и рыночных показателей. Под поведением на рынке понимается ценовая и другая рыночная политика, которую проводят продавцы с точки зрения как их целей, так и того, как они координируют свои решения и делают их взаимно совместимыми. Рыночные показатели относятся к конечным результатам этой политики — отношению цены продажи к затратам, объему выпуска, эффективности производства, прогрессивности методов и продуктов и так далее.

Аргументы в пользу монополий в основном касаются эффективности масштабов производства. Например, сторонники утверждают, что в крупномасштабных интегрированных операциях эффективность повышается, а производственные затраты снижаются; что, избегая расточительной конкуренции, монополии могут рационализировать свою деятельность и устранить избыточные мощности; и что, обеспечивая определенную степень уверенности в будущем, монополии делают возможным осмысленное долгосрочное планирование и рациональные решения по инвестициям и развитию.Против них приводятся аргументы, что из-за своей власти над рынком монополия, вероятно, будет эксплуатировать потребителя, ограничивая производство и разнообразие или устанавливая более высокие цены для извлечения сверхприбылей; Фактически, отсутствие конкуренции может устранить стимулы для эффективных операций, в результате чего факторы производства используются не самым экономичным образом.

экономика | Определение, история, примеры и факты

Экономика , социальная наука, которая стремится анализировать и описывать производство, распределение и потребление богатства.В 19 веке экономика была увлечением джентльменов на досуге и призванием некоторых ученых; экономисты писали об экономической политике, но законодатели редко консультировались с ними до принятия решений. Сегодня вряд ли найдется правительство, международное агентство или крупный коммерческий банк, в котором не было бы собственного штата экономистов. Многие мировые экономисты посвящают свое время преподаванию экономики в колледжах и университетах по всему миру, но большинство из них работают в различных исследовательских или консультативных службах для себя (в консалтинговых фирмах по экономике), в промышленности или в правительстве.Третьи работают в бухгалтерском учете, торговле, маркетинге и управлении бизнесом; хотя они получили образование экономистов, их профессиональные знания относятся к другим областям. Действительно, это можно считать «веком экономистов», и спрос на их услуги кажется ненасытным. Предложение отвечает этому спросу, и только в Соединенных Штатах около 400 высших учебных заведений ежегодно присуждают около 900 новых докторских степеней по экономике.

экономика

Диаграмма, иллюстрирующая движение денег, товаров и услуг в современной индустриальной экономике.

Британская энциклопедия, Inc.

Британская викторина

Основы макроэкономики

Знаете ли вы кривую Филлипса от кривой Энгла? Расширьте свои знания в области макроэкономики с помощью этой викторины.

Определение

Никому еще не удавалось точно определить сферу экономики.Многие согласились с Альфредом Маршаллом, ведущим английским экономистом XIX века, в том, что экономика — это «исследование человечества в повседневной жизни; он исследует ту часть индивидуального и социального действия, которая наиболее тесно связана с достижением и использованием материальных требований благополучия », игнорируя тот факт, что социологи, психологи и антропологи часто изучают одни и те же явления. В 20-м веке английский экономист Лайонел Роббинс определил экономику как «науку, изучающую человеческое поведение как взаимосвязь между (заданными) целями и редкими средствами, имеющими альтернативное применение.Другими словами, Роббинс сказал, что экономика — это наука об экономии. Хотя его определение отражает одну из поразительных характеристик образа мышления экономиста, оно одновременно и слишком широко (потому что оно включает в экономику игру в шахматы), и слишком узко (потому что оно исключает изучение национального дохода или уровень цены). Возможно, единственное надежное определение принадлежит экономисту канадского происхождения Джейкобу Вайнеру: экономика — это то, чем занимаются экономисты.

Каким бы трудным ни было определение экономики, нетрудно указать, какие вопросы волнуют экономистов.Среди прочего, они стремятся проанализировать факторы, определяющие цены, — не только цены на товары и услуги, но и цены на ресурсы, используемые для их производства. Это включает в себя открытие двух ключевых элементов: что определяет способ объединения человеческого труда, машин и земли в производстве и то, как покупатели и продавцы объединяются на функционирующем рынке. Поскольку цены на различные товары должны быть взаимосвязаны, экономисты поэтому задаются вопросом, как такая «система цен» или «рыночный механизм» держится вместе и какие условия необходимы для ее выживания.

Эти вопросы репрезентативны для микроэкономики, той части экономики, которая занимается поведением отдельных субъектов, таких как потребители, коммерческие фирмы, торговцы и фермеры. Другой важной отраслью экономики является макроэкономика, которая фокусирует внимание на таких агрегатах, как уровень дохода в экономике в целом, общий объем занятости, общий поток инвестиций и т. Д. Здесь экономистов интересуют силы, определяющие доход страны или уровень общих инвестиций, и они стремятся узнать, почему полная занятость достигается так редко и какая государственная политика может помочь стране добиться более высокой занятости или большей стабильности цен.

Получите подписку Britannica Premium и получите доступ к эксклюзивному контенту. Подпишитесь сейчас

Но этими примерами еще не исчерпывается круг проблем, рассматриваемых экономистами. Существует также важная область экономики развития, которая изучает отношения и институты, поддерживающие процесс экономического развития в бедных странах, а также тех, кто способен к самостоятельному экономическому росту (например, экономика развития была в основе Плана Маршалла. ). В этой области экономиста интересует, в какой степени факторы, влияющие на экономическое развитие, могут управляться государственной политикой.

Эти основные разделы экономики пересекаются с такими специализированными областями, как государственные финансы, деньги и банковское дело, международная торговля, экономика труда, экономика сельского хозяйства, промышленные организации и другие. С экономистами часто консультируются для оценки воздействия правительственных мер, таких как налогообложение, законы о минимальной заработной плате, контроль арендной платы, тарифы, изменения процентных ставок, изменения в государственных бюджетах и ​​т. Д.

Историческое развитие экономики

Фактическое рождение экономики как отдельной дисциплины можно отнести к 1776 году, когда шотландский философ Адам Смит опубликовал Исследование природы и причин богатства народов .Конечно, до Смита существовала экономика: греки, равно как и средневековые схоластики, внесли значительный вклад, и с 15 по 18 века огромное количество брошюр обсуждали и развили последствия экономического национализма (сегодня это единое целое). известный как меркантилизм). Однако именно Смит написал первый полномасштабный трактат по экономике и, благодаря своему авторитетному влиянию, основал то, что более поздние поколения назвали «английской школой классической политической экономии», известной сегодня как классическая экономика.

Адам Смит

Адам Смит , пастовый медальон Джеймса Тасси, 1787 г .; в Шотландской национальной портретной галерее, Эдинбург.

Предоставлено Шотландской национальной портретной галереей, Эдинбург. международные организации, такие как Всемирный банк, Международный валютный фонд и Всемирная торговая организация (ВТО).Так было и после Второй мировой войны, когда западные лидеры подписали Генеральное соглашение по тарифам и торговле (ГАТТ) в 1947 году.

Однако со времен Адама Смита экономическая теория претерпела существенные изменения, а после Основание ГАТТ. Чтобы понять торговые соглашения США и то, как они должны действовать в будущем, важно проанализировать экономическую теорию и увидеть, как она развивалась и где находится сегодня.

В семнадцатом и восемнадцатом веках преобладало мнение, что успешная нация должна экспортировать больше, чем импортировать, и что положительное сальдо торгового баланса должно использоваться для увеличения национальных сокровищ, в первую очередь золота и серебра.Это позволило бы стране иметь более крупную и мощную армию и флот и больше колоний.

Одним из наиболее известных защитников этой философии, известной как меркантилизм, был Томас Мун, директор Британской Ост-Индской компании. В письме, написанном в 1630-х годах своему сыну, он сказал: «Обычным средством увеличения нашего богатства и сокровищ является внешняя торговля, при которой мы должны всегда соблюдать это правило; продавать незнакомцам ежегодно больше, чем мы потребляем в их стоимости… В соответствии с этим порядком, должным образом сохраняемым в нашей торговле… та часть наших запасов, которая не возвращается нам в виде товаров, обязательно должна быть возвращена домой в качестве сокровищ.”[1]

Меркантилисты считали, что правительства должны продвигать экспорт и что правительства должны контролировать экономическую деятельность и устанавливать ограничения на импорт, если это необходимо для обеспечения экспортного излишка. Очевидно, не все страны могли иметь излишек экспорта, но меркантилисты считали, что это была цель, и что успешные страны выиграют за счет менее успешных. В идеале, согласно теории меркантилизма, нация должна экспортировать готовую продукцию и импортировать сырье, тем самым максимизируя внутреннюю занятость.

Затем Адам Смит бросил вызов этому преобладающему мышлению в книге The Wealth of Nations , опубликованной в 1776 году. [2] Смит утверждал, что когда одна нация более эффективна, чем другая страна в производстве продукта, в то время как другая нация более эффективна в производстве другого продукта, тогда обе страны могут получить выгоду от торговли. Это позволило бы каждой нации специализироваться на производстве продукта там, где у нее было абсолютное преимущество, и тем самым увеличить общий объем производства по сравнению с тем, что было бы без торговли.Это понимание подразумевало совершенно иную политику, чем меркантилизм. Это подразумевало меньшее участие государства в экономике и снижение торговых барьеров.

Теория сравнительного преимущества

Спустя тридцать один год после публикации статьи Богатство народов Давид Рикардо внес чрезвычайно важную модификацию в свою теорию в своей книге О принципах политической экономии и налогообложения , опубликованной в 1817 году. [3] Рикардо заметил, что торговля будет происходить между странами, даже если одна страна имеет абсолютное преимущество в производстве всех продаваемых продуктов.

Рикардо показал, что важно сравнительных преимуществ каждой страны в производстве. Теория сравнительных преимуществ гласит, что даже если одна нация может производить все товары дешевле, чем другая нация, обе нации все равно могут торговать на условиях, в которых выигрывает каждая. Согласно этой теории, важна относительная эффективность.

Экономисты иногда сравнивают это с ситуацией, когда, даже если юрист может быть более опытным как в законе, так и в печатании, чем секретарь, юристу все равно будет платить за то, чтобы секретарь занимался набором текста, чтобы дать больше времени для более высокооплачиваемых юридических лиц. Работа.Точно так же, если каждая страна специализируется на товарах, которые сравнительно более эффективны, общий объем производства будет выше, и у потребителей будет больше товаров для использования.

Смит и Рикардо рассматривали только труд как «фактор производства». В начале 1900-х годов эту теорию развили два шведских экономиста Бертил Хекшер и Эли Олин, которые рассмотрели несколько факторов производства [4]. Так называемая теория Хекшера-Олина в основном утверждает, что страна будет экспортировать те товары, которые производятся за счет факторов, которые у нее есть в относительном изобилии, и что она будет импортировать продукты, для производства которых требуются факторы производства, там, где их относительно меньше.Эта ситуация часто изображается в учебниках по экономике как упрощенная модель двух стран (Англии и Португалии) и двух продуктов (текстиль и вино). В этом упрощенном изображении Англия имеет относительно обильный капитал, а Португалия — относительно обильный труд, а текстиль относительно капиталоемкий, тогда как вино относительно трудоемко. При таких условиях обеим странам было бы лучше, если бы они вели свободную торговлю, а в такой ситуации свободной торговли Англия могла бы экспортировать текстиль и импортировать вино.Это привело бы к максимальному увеличению эффективности, в результате к большему объему производства текстиля и вина и более низким ценам для потребителей, чем в случае без торговли. Благодаря эмпирическим исследованиям и математическим моделям экономисты почти повсеместно считают, что эта модель одинаково применима для множества продуктов и многих стран.

Фактически, экономисты считают этот закон сравнительного преимущества фундаментальным. Как говорит Доминик Сальваторе в своем учебнике по основам экономики International Economics , закон сравнительного преимущества остается «одним из самых важных и все еще неоспоримых законов экономики.… Закон сравнительного преимущества является краеугольным камнем чистой теории международной торговли »[5]

Закон сравнительного преимущества также справедливо для многих факторов производства. Помимо труда и капитала, к другим факторам производства относятся природные ресурсы, такие как земля и технологии, и их можно подразделить. Например, земля может быть землей для добычи полезных ископаемых или землей для сельского хозяйства, или технологией для производства автомобилей или компьютерных микросхем, или квалифицированной и неквалифицированной рабочей силой. Кроме того, со временем запас факторов может измениться.Например, могут быть использованы природные ресурсы, такие как запасы угля, или система образования страны может быть улучшена, тем самым обеспечивая более высококвалифицированную рабочую силу.

Кроме того, в некоторых продуктах не используются одни и те же факторы производства в течение их жизненного цикла. [6] Например, когда впервые появились компьютеры, они были невероятно капиталоемкими и требовали высококвалифицированного труда. Со временем, когда объем увеличился, затраты снизились, и компьютеры могли производиться массово. Первоначально Соединенные Штаты имели сравнительное преимущество в производстве; но сегодня, когда компьютеры массово производятся относительно неквалифицированной рабочей силой, сравнительное преимущество переместилось в страны с изобилием дешевой рабочей силы.И все же другие продукты могут использовать разные факторы производства в разных странах. Например, производство хлопка в США является высокомеханизированным, но в Африке — очень трудоемким. Тот факт, что факторы производства могут меняться, не отменяет теорию сравнительных преимуществ; это просто означает, что набор продуктов, которые страна может производить относительно более эффективно, чем ее торговые партнеры, может измениться.

Традиционные экономические теории, изложенные Рикардо и Хекшер-Олин, основаны на ряде важных предположений, таких как совершенная конкуренция без каких-либо искусственных барьеров, устанавливаемых правительствами.Второе предположение состоит в том, что производство происходит при уменьшающейся или постоянной отдаче от масштаба, то есть затраты на производство каждой дополнительной единицы такие же или выше по мере увеличения производства. Например, чтобы увеличить урожай пшеницы, фермер может быть вынужден использовать менее плодородную землю или платить больше рабочим за уборку пшеницы, тем самым увеличивая стоимость каждой дополнительной произведенной единицы.

Еще одно ключевое предположение традиционной экономической теории состоит в том, что основные факторы производства, такие как земля, труд и капитал, не подлежат трансграничной торговле.Хотя Олин считал, что торговля такими основными факторами производства не осуществляется, он утверждал, что относительная отдача от факторов производства между странами будет иметь тенденцию выравниваться по мере того, как товары торгуются между странами. Впоследствии Самуэльсон утверждал, что цены на факторы производства фактически будут уравновешены в условиях свободной торговли, и это известно в экономике как теорема уравнивания цен на факторы производства [7]. Это может означать, например, что международная торговля приведет к падению ставок заработной платы неквалифицированных рабочих в стране с высокой заработной платой по сравнению с арендной платой, получаемой из капитала, и до того же уровня, что и заработная плата в стране с низкой заработной платой, а заработная плата — до уровня. рост по отношению к ренте, получаемой от капитала в стране с низкой заработной платой, и равен уровню страны, в которой рабочей силы было меньше.(Последствия этого важны и подробно рассматриваются в главе 8.)

В статических терминах закон сравнительных преимуществ гласит, что все страны могут получить выгоду от свободной торговли из-за увеличения объема производства, доступного для потребителей в результате более эффективного производство. Джеймс Джексон из Исследовательской службы Конгресса описывает преимущества следующим образом: Либерализация торговли, «за счет снижения иностранных барьеров для экспорта США и устранения барьеров США для иностранных товаров и услуг, помогает укрепить те отрасли, которые являются наиболее конкурентоспособными и производительными, и укрепить перемещение труда и капитала от менее производительных усилий к более производительной экономической деятельности.”[8]

Однако многие экономисты считают, что динамические выгоды от свободной торговли могут быть больше, чем статические выгоды. Динамические выгоды, например, включают в себя давление на компании, чтобы они были более эффективными, чтобы противостоять иностранной конкуренции, передачу навыков и знаний, внедрение новых продуктов и потенциальное положительное влияние более широкого принятия коммерческого права. Таким образом, торговля может влиять как на то, что производится (статические эффекты), так и на то, как это производится (динамические эффекты).

Условия торговли

Еще одним важным понятием в теории международной торговли является концепция «условий торговли».«Это относится к объему экспорта, необходимому для получения данного объема импорта, при этом чем меньше требуется экспорта, тем лучше для страны. Условия торговли могут измениться, что принесет пользу стране или снизит ее благосостояние.

Предположим, что Соединенные Штаты экспортируют самолеты в Японию и импортируют телевизоры, и что на один самолет можно купить 1000 телевизоров. Если теперь на один самолет можно будет купить 2 000 телевизоров, Соединенные Штаты будут в лучшем положении; или наоборот, его благосостояние ухудшается, если он может купить только 500 телевизоров на один самолет.

На условия торговли может влиять ряд факторов, включая изменения спроса или предложения, а также политику правительства. В приведенном выше примере, если спрос Японии на самолеты возрастет, условия торговли изменятся в пользу Соединенных Штатов, поскольку они могут потребовать больше телевизоров для каждого самолета. В качестве альтернативы, если японцы начнут производить самолеты, условия торговли изменятся в пользу Японии, потому что поставки самолетов теперь будут больше, и у японцев появятся альтернативные источники поставок.

При определенных условиях повышение производительности страны может ухудшить ее условия торговли. Например, если японские производители телевизоров станут более эффективными и снизят отпускные цены, условия торговли в Японии ухудшатся, поскольку потребуется больше телевизоров для обмена на самолет.

Страна может также занять позицию разорения соседа, сознательно изменив условия торговли в свою пользу путем введения оптимального тарифа или посредством валютных манипуляций.В своем учебнике по экономике Доминик Сальваторе определяет оптимальный тариф как

— ту ставку тарифа, которая максимизирует чистую выгоду в результате улучшения национальных условий торговли по сравнению с негативным эффектом, возникающим в результате сокращения объема торговли. . . . По мере того как условия торговли страны, вводящей тариф, улучшаются, условия торговли торгового партнера ухудшаются, поскольку они являются обратными. . . . В условиях сокращения объемов торговли и ухудшения условий торговли благосостояние торгового партнера определенно снижается.В результате торговый партнер, скорее всего, нанесет ответный удар. . . . Обратите внимание, что даже когда торговый партнер не принимает ответных мер, когда одна нация устанавливает оптимальный тариф, выгоды страны, вводящей тариф, меньше, чем потери торгового партнера, так что мир в целом находится в худшем положении, чем при свободной торговле. . Именно в этом смысле свободная торговля максимизирует мировое благосостояние [9].

Если обе страны будут играть в эту игру, им будет хуже. Однако, если только одна страна будет придерживаться этой стратегии, она может получить прибыль за счет своего партнера.

Экономические последствия либерализации торговли

Целью снижения торговых барьеров, конечно же, является повышение уровня торговли, что, как ожидается, улучшит экономическое благосостояние. Экономисты часто измеряют экономическое благополучие с точки зрения доли от общего объема производства товаров и услуг (то есть валового внутреннего продукта, ВВП), который страна производит в среднем на человека. ВВП — лучший доступный показатель экономического благосостояния, но он сопряжен со значительными концептуальными трудностями.Как отмечает Джозеф Стиглиц, измерение ВВП не в состоянии «уловить некоторые факторы, которые влияют на жизнь людей и способствуют их счастью, такие как безопасность, досуг, распределение доходов и чистая окружающая среда, в том числе виды факторов, влияющих на рост. сам по себе должен быть устойчивым »[10]. Более того, ВВП не различает« хороший рост »и« плохой рост »; например, если компания сбрасывает отходы в реку в качестве побочного продукта своего производства, как производство, так и последующая очистка реки вносят свой вклад в измерение ВВП.

В результате многостороннего раунда торговых переговоров в рамках ГАТТ / ВТО тарифы снижаются в течение переходного периода, но не отменяются полностью. Однако в двусторонних или региональных соглашениях о свободной торговле (ССТ) Соединенных Штатов стороны соглашения полностью отменяют почти все тарифы на торговлю друг с другом, как правило, в течение переходного периода, который может составлять от пяти до десяти лет.

Хотя снижение торговых барьеров обычно представляет собой движение к свободной торговле, бывают ситуации, когда снижение тарифа может фактически повысить эффективную степень защиты для отечественной промышленности.Джейкоб Винер приводит пример: «Предположим, что существуют импортные пошлины как на шерсть, так и на шерстяные ткани, но шерсть дома не производится, несмотря на пошлину. Отмена пошлины на шерсть при сохранении неизменной пошлины на шерстяную ткань приводит к усилению защиты суконной промышленности, но не имеет никакого значения для выращивания шерсти »[11]

Это происходит с некоторыми товарами в результате многосторонних торговых переговоров. Например, страна часто снижает тарифы на товары, которые не зависят от импорта — часто потому, что они не производятся в этой стране, — в большей степени, чем снижает тарифы на товары, чувствительные к импорту.В соглашении о свободной торговле, где конечным результатом являются нулевые тарифы, это не повлияет на полное выполнение соглашения. Однако в переходный период это вполне может быть актуально для некоторых продуктов. Однако, помимо этого исключения, снижение тарифов или других торговых барьеров увеличивает торговлю продуктом, и это является целью торгового соглашения.

Выгоды для экономики от расширения экспорта как торгового партнера, улучшающего доступ к рынкам, очевидны и неоспоримы. Если торговый партнер США снизит барьеры в результате торгового соглашения, U.Южный экспорт, вероятно, увеличится, что приведет к увеличению производства и ВВП США. И поставщики фирмы, которая получает дополнительные продажи за счет экспорта, вероятно, также увеличат свои продажи этой фирме, тем самым увеличивая ВВП.

Фирмы, увеличивающие продажи благодаря этому, вполне могут нанять больше рабочих и, возможно, увеличить дивиденды акционерам. Эти деньги распределяются по экономике несколько раз в результате того, что экономисты называют эффектом денежного мультипликатора , который гласит, что на каждый доллар, получаемый индивидом в качестве дохода, часть его будет потрачена (т.е., расход) и порция будет сохранена. Если люди откладывают 10 процентов своего дохода, на каждый доллар, полученный в качестве дохода, будет потрачено 90 центов и будет сэкономлено 10 центов. Затем потраченные 90 центов становятся доходом для другого человека, и снова 90 процентов этой суммы будет потрачено на потребление. Это продолжается до тех пор, пока от первоначальной суммы в 1 доллар не останется ничего.

Фактически, расширение экспорта по определению увеличивает ВВП страны. Экономисты используют одно уравнение для определения ВВП: ВВП = внутреннее потребление ( C ) + внутренние валовые инвестиции ( G ) + государственные расходы ( G ) + [экспорт ( E ) — импорт ( I )] , или ВВП = C + In + G + ( E I)

Таким образом, влияние торговли на ВВП — это чистая сумма, на которую экспорт превышает или меньше импорта.Однако это статическая мера. Как отмечалось выше, расширение экспорта также имеет динамический эффект, поскольку компании становятся более эффективными по мере увеличения продаж.

Экономический эффект от увеличения импорта различен. По определению ВВП экономистов, конечно, рост импорта снижает ВВП. Можно взглянуть на это так: если американская фирма производит продукт, который внезапно проигрывает из-за возросшего импорта, она сократит свое производство и занятость, и, следовательно, ее поставщики также сократят производство и занятость, тем самым сократив объем производства.

Это говорит о том, что меркантилисты были правы, что стране следует ограничить импорт. Однако сегодня почти все экономисты отвергли бы этот вывод, и на самом деле многие экономисты считают, что снижение торговых барьеров приносит пользу стране независимо от того, уменьшают ли ее торговые партнеры свои барьеры или нет. Адам Смит и многие после него экономисты утверждают, что цель производства — производить товары для потребления. Стивен Коэн и его коллеги выражают этот аргумент следующим образом: «Теории сравнительных преимуществ (как классические, так и неоклассические) предполагают, что либерализация торговли всегда выгодна потребителям в любой стране, независимо от того, отвечают ли торговые партнеры страны взаимностью, снижая свои собственные торговые барьеры. .С этой точки зрения акцент на взаимном снижении торговых барьеров в большинстве реальных усилий по либерализации торговли. . . неуместен »[12]

Преимущества одностороннего устранения торговых барьеров особенно очевидны в тех случаях, когда страна не производит продукт; в этих случаях устранение торговых барьеров расширяет выбор потребителей. (Однако, как отмечалось выше, исключение из этого правила возникает в ситуациях, когда снижение торгового барьера для сырья или компонента, которые не производятся в стране, увеличивает эффективную степень защиты готового продукта.)

Даже там, где страна действительно производит продукт, усиление конкуренции со стороны либерализации торговли, вероятно, приведет к снижению цен отечественными фирмами. В этом случае часть сбережений потребителя будет потрачена на потребление других продуктов. Сумма, потраченная на потребление других продуктов, будет иметь положительный производственный эффект, что в некоторой степени уменьшит потери производства фирмой, конкурирующей с импортом.

Усиление импортной конкуренции также имеет динамические преимущества, вынуждая отечественных производителей действовать более эффективно, чтобы конкурировать в условиях более низких цен.Более низкие цены также могут оказать положительное влияние на денежно-кредитную политику; поскольку импортная конкуренция снижает угрозу инфляции, центральные банки могут проводить более либеральную денежно-кредитную политику с более низкими процентными ставками, чем в противном случае. Эти более низкие ставки приносят пользу инвестициям, жилищному строительству и другим производственным секторам.

Экономические модели

Экономисты разработали ряд сложных моделей, предназначенных для моделирования изменений экономических условий, которых можно ожидать от торгового соглашения.Эти модели, основанные на современных экономических теориях торговли, полезны там, где торговые барьеры поддаются количественной оценке, хотя результаты очень чувствительны к предположениям, используемым при установлении параметров модели.

Одним из типов моделей, широко используемых экономистами для оценки влияния изменений торговой политики на экономику, таких как результаты раунда многосторонних торговых переговоров, является прикладная модель общего равновесия, также называемая вычисляемой моделью общего равновесия (CGE).[13] Джеймс

Джексон из Исследовательской службы Конгресса отмечает: «Эти модели включают предположения о поведении потребителей, структуре и организации рынка, технологии производства, инвестициях и потоках капитала в форме прямых иностранных инвестиций». [14]

CGE-модели могут использоваться для оценки воздействия торгового соглашения на торговые потоки, рабочую силу, производство, экономическое благосостояние или даже окружающую среду. Они могут учитывать последствия соглашения для всех участвующих стран и предполагаются заранее; то есть они пытаются спрогнозировать изменения, которые могут возникнуть в результате торгового соглашения.Модели общего равновесия основаны на моделях затрат-выпуска, которые отслеживают, как продукция одной отрасли является вкладом в другие отрасли. В моделях общего равновесия используются огромные входные данные, отражающие все элементы, которые необходимо учитывать. [15]

Одна из самых сильных сторон этих моделей состоит в том, что они могут показать, как влияние на отрасли распространяется на всю экономику. Одним из их недостатков является то, что из-за их сложности предположения, лежащие в основе их прогнозов, не всегда прозрачны.Экономические модели полезны, чтобы дать представление о том, что может произойти в результате торгового соглашения. Они создают впечатление авторитетности, но пользователи должны знать, что экономические модели не предсказывают, что на самом деле произойдет, и что у них есть существенные недостатки.

Во-первых, результаты любой модели зависят от лежащих в ее основе допущений, таких как степень, в которой импортируемые продукты и продукты отечественного производства могут заменять друг друга, или существует ли совершенная или несовершенная конкуренция.Различные предположения могут привести к широкому диапазону результатов не только по величине, но и иногда даже в направлении прогнозируемых изменений.

Во-вторых, необходимые экономические данные часто недостаточны не только по развивающимся странам, но даже по США и другим развитым странам. Например, торговые и экономические данные между странами и даже внутри стран несовместимы. В США Североамериканская система отраслевой классификации (NAICS), которая используется для сбора статистических данных, описывающих U.С. экономика основана на отраслях с аналогичными процессами производства товаров или услуг. Напротив, данные о международной торговле товарами собираются на товарной основе [16]. Партнеры США по НАФТА, Канада и Мексика, также используют НАИКС, но Европейский Союз использует систему, называемую Номенклатурой экономической деятельности. Хотя между этими разными системами есть согласования, они далеко не точны.

Нетарифные барьеры, такие как импортные квоты, субсидии, стандарты и правила, должны быть преобразованы в их тарифные эквиваленты, а это часто бывает сложно и ненадежно.Для новых областей, охватываемых торговыми переговорами, таких как услуги, инвестиции и интеллектуальная собственность, еще труднее измерить влияние барьеров.

Хотя измерение влияния тарифов более точное измерение, чем измерение нетарифных барьеров или услуг, это не так просто, как может показаться. Например, часто экономисты используют взвешенный тариф, рассматривая долю импорта, подпадающую под эту тарифную линию. Проблема с этим подходом состоит в том, что очень высокая пошлина полностью блокирует импорт, что приводит к ложному выводу о том, что этой тарифной позиции не придается никакого веса.

Ввиду проблем с торговыми моделями некоторые экономисты отвергают их полезность. Например, Бхагвати говорит: «Я считаю многие оценки расширения торговли и прибылей от торговли, производимые с большими затратами за счет обработки цифр в таких учреждениях, как Всемирный банк с помощью огромных вычислимых моделей … не более чем полётами. фантазии в искусственных летательных аппаратах »[17]. Многие экономисты сочли бы эту критику чрезмерной, но, тем не менее, торговые модели нужно рассматривать с большой степенью осторожности.

Экономическая теория торговых блоков

Разработчики ГАТТ считали, что снижение торговых барьеров должно происходить на многосторонней основе, чтобы получить максимальные выгоды от расширения производства на основе сравнительных преимуществ. Как отмечалось выше, они закрепили эту концепцию в статье I ГАТТ (режим наибольшего благоприятствования, режим наибольшего благоприятствования), которая требует от участников предоставления равного режима в отношении торговых барьеров для всех участников ГАТТ.

Однако они также признали роль региональной интеграции, которая позволила бы членам торгового блока устранить барьеры в торговле между собой, сохраняя при этом дискриминационный тариф на импорт из стран, не являющихся членами.[18] Соответственно, статья XXIV ГАТТ предусматривает серьезное исключение из принципа НБН, которое позволяет странам создавать таможенные союзы или зоны свободной торговли (ССТ), которые могут дискриминировать лиц, не являющихся членами блока. [19] В таможенном союзе члены устраняют торговые барьеры между собой, но устанавливают общий таможенный тариф на импорт из стран, не являющихся членами. Члены зоны свободной торговли также устраняют торговые барьеры между собой, но каждый сохраняет свой собственный график тарифов на импорт из стран, не являющихся членами.

Таможенные союзы и соглашения о зоне свободной торговли могут расширять торговлю и глобальное благосостояние или уменьшать благосостояние в зависимости от того, создают ли они новые модели торговли, основанные на сравнительных преимуществах, или просто перенаправляют торговлю от более конкурентоспособного государства, не являющегося членом, к члену торгового блока. В 1950 году экономист Джейкоб Винер определил создание торговли как ситуацию, когда член блока преференциальной торговли имеет сравнительное преимущество в производстве продукта и теперь может продавать его своим партнерам по зоне свободной торговли, поскольку торговые барьеры сняты.

Создание торговли приносит пользу экспортерам в члене торгового блока, который имеет сравнительное преимущество в производстве продукта, и приносит пользу потребителям в члене-импортере, которые теперь могут покупать продукт по более низкой цене. Отечественные производители, конкурирующие с более дешевым импортом из страны-партнера, проигрывают, но их потери меньше, чем выгоды для экспортеров и потребителей. Создание торговли повышает глобальное благосостояние за счет этой большей эффективности.

В случае отклонения торговли, однако, член получает свои продажи за счет более конкурентоспособного производителя в стране, которая не является членом блока, просто потому, что его продукция поступает на рынок его партнера беспошлинно, в то время как более конкурентоспособный производитель, не являющийся членом, несет дискриминационную обязанность.[20] Экспортеры из стран, не являющихся членами, которые имели бы сравнительные преимущества при равных условиях конкуренции, проигрывают от отклонения торговли.

Кроме того, в результате переориентации торговли страна-импортер теряет тарифные доходы, которые она получила от импорта, который теперь беспошлинно поступает от ее партнера по блоку. Потребитель в партнере-импортере действительно выигрывает, потому что импортируемый товар больше не должен нести стоимость тарифа; однако выгода потребителя обязательно меньше или равна потерянным таможенным доходам, поэтому нация в целом менее обеспечена.Таким образом, отклонение торговли наносит ущерб как стране-импортеру, так и остальному миру. Эти потери больше, чем выгоды для члена блока, который получает экспорт из-за отклонения торговли.

Если отклонение торговли больше, чем создание торговли, создание таможенного союза или ЗСТ уменьшит мировое благосостояние. Если объем торговли будет больше, то повысится и глобальное благосостояние.

В дополнение к отвлечению торговли и созданию торговли, которые в основном являются статическими эффектами, участники зон свободной торговли и таможенных союзов также ищут динамические выгоды, такие как расширение производства, поскольку фирмы используют преимущества увеличения размера рынка для увеличения производства, и повышение эффективности по мере адаптации фирм к усилению конкуренции.Доступ к более крупным рынкам особенно важен для малых стран, экономика которых слишком мала, чтобы оправдать крупномасштабное производство.

Чтобы свести к минимуму возможные неблагоприятные последствия таких торговых блоков, Статья XXIV ГАТТ требует, чтобы члены таможенного союза или ЗСТ должны устранить торговые барьеры для «практически всей» торговли между ними, и чтобы все члены ГАТТ имели возможность для просмотра соглашения. В случае, если член ГАТТ, не являющийся участником таможенного союза, сталкивается с более высокими тарифами на некоторые продукты при образовании таможенного союза, Статья XXIV требует, чтобы этот член получил компенсацию за потерю торговли.Однако, как отмечалось в главе 2, статья XXIV оказалась совершенно неэффективной в ограничении роста торговых блоков; в результате эти преференциальные схемы существенно искажают структуру торговли сегодня.

Теория торговли встречает новые реалии

Со времен Адама Смита в 1776 году до открытия ГАТТ в 1947 году экономическая теория торговли развивалась довольно медленно. Однако с момента создания ГАТТ в 1947 году в традиционную западную экономическую теорию международной торговли был внесен ряд существенных изменений.Эти модификации в значительной степени обновляют основную теорию торговли, чтобы отразить новые реалии промышленности и торговли.

Во времена Смита, Рикардо и Хекшера-Олина компании, как правило, были небольшими, и большая часть международной торговли заключалась в сельскохозяйственных или минеральных продуктах или производилась мелкомасштабным производством. К 1947 году, однако, возникло крупномасштабное производство, и большая часть торговли приходилась на промышленные товары.

В 1979 году экономист Пол Кругман отметил, что большая часть торговли происходит между развитыми странами, имеющими схожие факторы производства.Например, Соединенные Штаты и страны Европы имеют в целом схожие факторы производства, но при этом ведут огромную торговлю, как правило, в одних и тех же отраслях. Таким образом, Соединенные Штаты будут экспортировать автомобили и автозапчасти в Европу и в то же время импортировать автомобили и автозапчасти из Европы.

Модель Хекшера-Олина, которая хорошо помогает прогнозировать вероятные модели торговли между странами, где факторы производства различны, на самом деле не объясняет эту модель торговли.Теория Кругмана основана на дифференциации продуктов и экономии за счет масштаба. Например, Jeep и Volkswagen — это автомобили, но они сильно различаются с точки зрения потребителя. И оба выигрывают от эффекта масштаба; то есть, чем больше объем производства, тем больше можно снизить затраты в широком диапазоне объемов. В отличие от пшеницы, где затраты увеличиваются по мере увеличения объема, стоимость каждого дополнительного произведенного автомобиля снижается по мере увеличения производства, хотя при очень большом объеме производства затраты, вероятно, начнут расти.Такие товары, как автомобили, требуют крупномасштабного механизированного производства и значительных капиталовложений, и новичку может быть чрезвычайно трудно конкурировать с уже существующей фирмой.

В рамках торговли, основанной на дифференциации продуктов и экономии за счет масштаба, несколько стран могут производить один и тот же продукт в широком смысле и торговать частями и дифференцированными продуктами друг с другом. Таким образом, Соединенные Штаты могут специализироваться на производстве джипов, а Европа — на производстве фольксвагенов.Ясно, что большая часть производства в экономиках современных развитых стран приходится на отрасли, в которых наблюдается возрастающая отдача от масштаба, и в этих отраслях отдача от факторов производства не будет иметь тенденцию к выравниванию в результате международной торговли. Фактически, отдача от труда в экономике с дефицитом рабочей силы вполне может увеличиваться, а не уменьшаться, как предсказывает теория уравнивания цен на факторы производства.

Западная экономическая теория также изменилась в последние годы, чтобы учесть тот факт, что с начала 1970-х годов мировая торговля росла намного быстрее, чем общий экономический рост.В 1973 году отношение экспорта к ВВП в Соединенных Штатах составляло 4,9 процента, а к 2005 году оно увеличилось более чем вдвое до 10,2 процента. Для мира в целом это соотношение составляло 10,5 процента в 1973 году, увеличившись до 20,5 процента в 2005 году.

Причиной более быстрого роста экспорта, чем производства, является то, что компании эволюционировали от внутренней ориентации к транснациональным корпорациям, и теперь многие из них эволюционировали. стать глобальным. Первые шесть раундов торговых переговоров ГАТТ снизили тарифы развитых стран на промышленные товары со среднего 40 процентов после Второй мировой войны до менее чем половины этого уровня к концу раунда Кеннеди в 1967 году.Кроме того, значительно улучшились международная связь и транспорт (первый коммерческий самолет пересек Атлантику в 1958 году, а первый спутник для коммерческих телекоммуникаций был запущен в 1965 году).

В результате компании в некоторых отраслях, таких как электроника и химия, стали транснациональные корпорации и все чаще стали закупать и производить детали и материалы в ряде стран. Каждый раз, когда эти детали и материалы пересекают границу, происходит международная торговая сделка; а затем, когда последний товар экспортируется, происходит еще одна международная торговая сделка.

Эта тенденция значительно усилилась за последние двадцать пять лет, и теперь эта трансграничная торговля осуществляется практически во всех отраслях. Многие продукты будут иметь детали и материалы из многих стран; например, в новом костюме может быть хлопок из Западной Африки, который был переработан в ткань в Бангладеш и сшит в костюм в Китае, с пуговицами, импортированными из Индии. И тогда костюм может быть экспортирован в США. Другой пример — первый реактивный самолет Airbus jumbo 380, детали и компоненты которого были произведены более чем 1500 поставщиками из двадцати семи стран.Сегодня многие компании имеют глобальные цепочки поставок, закупая запчасти и материалы по всему миру. Каждая конкретная деталь или материал в цепочке создания стоимости поступает из страны, которая может производить эту деталь наиболее дешево, либо из-за наличия факторов производства, либо из-за особых стимулов, таких как налоговые каникулы.

Кей-Му И из Всемирного банка отмечает, что стандартные экономические модели очень хорошо объясняют рост мировой торговли до середины 1970-х годов, но не могут объяснить рост торговли с тех пор.[21] Однако модель, которая учитывает цепочки поставок, действительно объясняет рост торговли, и он считает, что на такую ​​вертикальную специализацию сегодня приходится около 30 процентов мировой торговли.

Йи отмечает, что снижение тарифов оказывает гораздо большее влияние на эти глобальные цепочки поставок, чем на традиционную торговлю. В качестве примера с костюмом предположим, что Китай, Бангладеш и Соединенные Штаты снижают свои тарифы на 1 процент, а импортные ткани и пуговицы составляют половину стоимости костюма, произведенного в Китае; тогда стоимость производства костюма в Китае снизится на 0.5 процентов. В сочетании со снижением тарифов в США на 1 процент затраты для потребителей в США снизятся на 1,5 процента. Если бы костюм был полностью произведен в Китае, стоимость для потребителя снизилась бы только за счет снижения тарифов в США, или на 1 процент.

Появление этих обширных цепочек поставок имеет огромные последствия. Это означает, что для многих продуктов традиционное понятие «страна происхождения» больше не применяется, поскольку многие продукты имеют много стран происхождения.Это, в свою очередь, означает, что стандартная торговая статистика имеет ограничения в отношении того, насколько она полезна для понимания того, что на самом деле происходит в мировой торговле [22]. Это влияет на то, как страны должны подходить к экономическому развитию, потому что это означает, что развивающиеся страны должны стать частью этих глобальных цепочек поставок, чтобы увеличить количество добавленной стоимости в деталях и материалах, поставляемых в эти цепочки поставок. И это влияет на то, как компании видят себя — фирма, продающая глобально и закупающая свои детали и материалы на глобальном уровне, считает себя «глобальной» фирмой, а не «национальной» фирмой.

Торговля факторами производства и услугами

Традиционная экономическая теория предполагала, что товары торгуются между странами, но что факторы производства (например, рабочая сила, капитал и технологии) и услуги не продаются из страны в страну. Однако в последнее время капитал, технологии и услуги все чаще перемещаются через национальные границы, и даже рабочая сила перемещается из страны в страну все чаще. Соответственно, в недавних раундах многосторонних переговоров и в U.S. двусторонних соглашений, участники переговоров стремились разработать правила, регулирующие инвестиции, защиту интеллектуальной собственности, услуги и труд.

В экономической теории, если факторы производства полностью мобильны, затраты на все факторы производства, которые могут перемещаться через границы, приведут к одинаковым затратам во всех торговых странах. Это будет означать, что база сравнительных преимуществ для торговли между странами уменьшится, и в конечном итоге международная торговля станет меньше.

На самом деле, конечно, существуют причины, помимо торговых барьеров, по которым факторы производства, такие как капитал или рабочая сила, не могут перемещаться через границы, даже когда нет никаких барьеров и более высокая прибыль может быть получена на других рынках.Рабочие, например, не хотят покидать свою родину, семью и друзей, а инвесторы не хотят вкладывать средства в другие рынки, с которыми они менее знакомы. В результате даже устранение всех установленных государством барьеров для торговли капиталом и рабочей силой не приведет к полному выравниванию затрат между округами.

Подобно торговле инвестициями и капиталом, экономисты после Второй мировой войны не задумывались о торговле услугами. Фактически, ранние экономисты, такие как Адам Смит и Дэвид Рикардо, считали торговлю услугами почти оксюмороном, считая, что услуги не подлежат торговле.Такого же мнения придерживались участники торговых переговоров в течение трех или более десятилетий после запуска ГАТТ.

Геза Фекетукуты, ведущий переговорщик США по услугам в рамках Уругвайского раунда, приводит замечательный анекдот о первых попытках начать переговоры по торговле услугами: «Швейцарский делегат. . . уволил торговлю услугами, указав на то, что для него было невозможно стричь волосы парикмахером в другой стране. Председатель комиссии. . . ответила, что каждая женщина в Германии получила огромную выгоду от французского экспорта парикмахерских услуг, и она уверена, что жена делегата подтвердит, что то же самое верно и в Швейцарии.”[23]

Неудивительно, что экономическая теория применительно к торговле услугами все еще находится в стадии разработки. В целом экономисты сегодня предполагают, что основная теория сравнительных преимуществ применительно к товарам в равной степени применима и к трансграничной торговле услугами. Как говорит Геза Фекетекути: «Теория сравнительных преимуществ как теоретическое утверждение об экономических отношениях должно быть одинаково действенным, независимо от того, являются ли продукты, охватываемые теорией, физическими товарами, такими как обувь и апельсины, или услугами, такими как страхование и инженерное дело.”[24]

Многие виды услуг, такие как телекоммуникации, тесно связаны с другой экономической деятельностью. Либерализация торговли в этих областях может иметь далеко идущие экономические последствия. Например, снижение затрат и повышение доступности телекоммуникационных услуг может помочь производителям конкурировать на мировых рынках, это может позволить фермерам изучить новейшие технологии и может помочь другим секторам услуг, таким как туризм, которые теперь могут выйти на мировой рынок. по Интернету.Либерализация телекоммуникационных услуг даже способствовала созданию новой формы предприятия, а именно «офшоринга», когда компании переместили некоторые из своих основных операций, такие как центры обработки вызовов телемаркетинга, в недорогие места в других странах.

Напротив, либерализация ограничений в некоторых других секторах, таких как туризм, может повлиять на доходы и занятость поставщиков и страны, но окажет лишь минимальное влияние на конкурентоспособность других секторов внутри страны.Другими словами, либерализация некоторых услуг может иметь мультипликативный эффект во всей экономике, тогда как в других секторах выгоды в основном будут поступать только в затронутый сектор.

Создание сравнительного преимущества

Классическая западная модель торговли была основана на экономических реалиях восемнадцатого века. Факторы производства были относительно фиксированными: земля была неподвижной (хотя ее плодородие или использование могли измениться), а мобильность рабочей силы сильно ограничивалась политическими ограничениями.На протяжении большей части века движение капитала через границы ограничивалось политическими барьерами и незнанием других рынков. (Однако к середине девятнадцатого века и капитал, и рабочая сила более свободно перемещались между Европой и Америкой.) Технология восемнадцатого века была относительно простой по сегодняшним стандартам и была относительно одинаковой во всех странах. Кроме того, производство большинства продуктов в то время было подвержено уменьшающейся отдаче, а это означало, что по мере роста производства затраты на производство каждой дополнительной единицы увеличивались.

В этом мире классическая рикардианская модель торговли дает хорошее объяснение моделей торговли, например, какие страны и какие товары будут производить. Англия производила текстиль на основе производства шерсти и наличия капитала, а Португалия производила вино на основе солнечного света и плодородной почвы. Если Португалия решит наложить барьеры на импорт британских текстильных изделий, ее собственная экономика окажется в менее благополучном положении, и в интересах Великобритании по-прежнему будет разрешать свободный импорт португальского вина.

Однако в двадцатом веке мировая экономика начала меняться, поскольку некоторые продукты можно было производить в условиях возрастающей отдачи от масштаба. По мере того, как компания производит больше стали, производство может быть автоматизировано, а затраты на каждую дополнительную единицу могут быть значительно сокращены. То же самое можно сказать и об автомобилях и растущем числе других более сложных продуктов.

К последним двадцати пяти годам двадцатого века мировая экономика сильно изменилась.Земля и рабочая сила по-прежнему были относительно фиксированными, хотя капитал снова мог более свободно перемещаться по миру. Однако технологии сильно различались между странами, и во многих областях лидировали Соединенные Штаты.

Созданная в отрасли компания, требующая значительных капиталовложений и знаний, имела огромное преимущество перед потенциальными конкурентами. Его производственные партии были большими, что позволяло производить продукцию с низкими предельными затратами. И капиталовложения для нового конкурента будут большими.

В этом новом мире экономическая политика, проводимая нацией, может создать новое сравнительное преимущество. Страна может продвигать образование и менять свою рабочую силу с неквалифицированной на полуквалифицированную или даже высококвалифицированную. Или он может предоставлять субсидии на исследования и разработки для создания новых технологий. Или он может принять меры политики, чтобы принудить к передаче технологий или капитала из другой страны, например, разрешить своим компаниям использовать пиратские технологии у конкурентов или ввести требование о передаче технологий иностранными инвесторами.

Ральф Гомори и Уильям Баумол хорошо описывают это:

Основная причина этих значительных отклонений от исходной модели заключается в том, что современный мир свободной торговли настолько отличается от первоначального исторического окружения моделей свободной торговли. Сегодня не существует единственно определенного наилучшего экономического результата, основанного на естественных национальных преимуществах. Сегодняшняя глобальная экономика не выделяет ни одного наилучшего результата, достигнутого в результате международной конкуренции, в которой каждая страна служит мировым интересам, производя только те товары, которые она может производить наиболее эффективно.Скорее, существует множество возможных результатов, которые зависят от того, что страны на самом деле решают делать, какие возможности, естественные или созданные руками человека, они фактически развивают [25].

В мире конца двадцатого века страна могла доминировать в отрасли из-за присущих ей сравнительных преимуществ, или она могла быть доминирующей из-за сильной поддержки со стороны государственной политики, или она могла быть доминирующей из-за исторической случайности. Например, доминирование США в авиастроении, вероятно, было связано с сильной образовательной системой, которая выпускала высококвалифицированных инженеров, большим внутренним рынком с преданным заказчиком (U.S. military), а также исторической случайностью, когда авиастроительная промышленность основных конкурентов США — Японии, Германии и Англии — была уничтожена во время Второй мировой войны.

Когда такая отрасль становится доминирующей, отраслям других стран становится чрезвычайно трудно конкурировать. Капитальные затраты на вступление могут быть очень большими, и новичку сложно освоить технологию. Кроме того, в отрасли обычно есть сеть поставщиков, критически важных для конкурентоспособности, таких как сталелитейные компании и производители шин.Однако, если такая отрасль утратит свое господство, ей будет также трудно повторно выйти на рынок.

Страна с такой доминирующей отраслью экономики получает огромные экономические выгоды. Из-за своего доминирующего положения такая отрасль может выплачивать высокую заработную плату и обеспечивать стабильную базу занятости.

Доступ к другим рынкам играет важную роль в этой экономической модели, где могут быть созданы сравнительные преимущества. Без свободной торговли государству становится чрезвычайно дорого субсидировать нового участника, потому что субсидия должна быть достаточно большой как для преодоления барьеров во внешней торговле, так и для стимулирования отечественного производителя.ВТО и ССТ Соединенных Штатов также играют важную роль, устанавливая правила, которые определяют, какие действия страна может предпринять во многих областях для создания сравнительных преимуществ; например, кодекс субсидий ограничивает типы субсидий, которые могут предоставлять правительства.

Гомори и Баумоль отмечают, что, поскольку страны могут создавать сравнительные преимущества в товарах с уменьшением издержек производства, существует множество возможных результатов для моделей торговли: «Эти результаты различаются по своим последствиям для экономического благосостояния участвующих стран.Некоторые из этих результатов хороши для одной страны, некоторые — для другой, некоторые — для обеих. Но часто бывает так, что результаты, которые являются самыми лучшими для одной страны, имеют тенденцию быть плохими результатами для ее торгового партнера ». [26]

Хотя политика страны может привести к созданию доминирующей отрасли, такая отрасль не может быть так же эффективно, как если бы это произошло в другой стране. В качестве примера Гомори и Баумол приводят сталелитейную промышленность Японии. Япония не имеет внутренних источников энергии и высоких зарплат; Напротив, в Китае «низкие затраты на рабочую силу и много угля.[27] Теоретически Китай мог бы быть эффективным производителем стали, но на самом деле Япония является доминирующим производителем. (Этот пример сегодня менее актуален, поскольку Китай стал крупным производителем стали.)

Хотя есть много областей, в которых государственная политика может создавать сравнительные преимущества, все же есть много областей, где классические допущения об присущих им сравнительных преимуществах все еще остаются в силе. Ключевым моментом является то, подвержена ли отрасль постоянным или возрастающим затратам, например, пшеница, или уменьшающимся затратам, например, автомобили, самолет или полупроводники.

Неомеркантилизм

Экономическая теория, основанная на концепции сравнительных преимуществ Рикардо, доминирует в современном мышлении на Западе и сформировала интеллектуальную основу для формирования ГАТТ / ВТО. Доктрина меркантилизма, которая доминировала в мышлении до конца восемнадцатого века, сегодня в целом отвергается западными экономистами.

Однако ряд стран, включая Японию, Южную Корею, Китай и некоторые другие страны Дальнего Востока, придерживаются модели неомеркантилизма, в которой они стремятся к росту за счет агрессивного расширения экспорта в сочетании с очень умеренным сокращением импортных барьеров.Эти страны стремятся развивать мощные экспортные отрасли, изначально защищая свою отечественную промышленность от иностранной конкуренции и предоставляя субсидии и другую поддержку для стимулирования роста, часто включая валютные манипуляции.

Успех некоторых стран, преследующих неомеркантилистскую стратегию, не опровергает закон сравнительного преимущества. Фактически, причина успеха этих стран в том, что они сосредоточены на тех отраслях, в которых они имеют или могут создать сравнительные преимущества.Таким образом, Япония сначала сосредоточилась на таких отраслях, как сталелитейная промышленность и автомобилестроение, а затем на электронике, где политика защиты импорта и внутренних субсидий могла бы позволить их отечественным компаниям конкурировать на мировых рынках, особенно на рынке США.

Чтобы преуспеть в стратегии неомеркантилизма, конечно, стране необходим доступ к другим рынкам, который обеспечила прогрессивная либерализация торговых барьеров в рамках ГАТТ / ВТО. Неомеркантилисты обычно сосредотачиваются на ключевых отраслях, выбранных правительством, стратегия, известная как , промышленная политика .Для успешной промышленной политики требуется дальновидное правительство. В Японии была чрезвычайно компетентная группа правительственных чиновников в Министерстве промышленности и торговли (MITI), которое контролировало ее промышленную политику и было в основном невосприимчивым к политическому давлению. Хотя MITI добился многих успехов, он также сделал несколько ошибок. Например, планируя развивать автомобильную промышленность мирового класса в 1950-х годах, официальные лица MITI сначала полагали, что у них слишком много автомобильных компаний, и призвали Honda слиться с другой компанией.Вместо этого Honda решила инвестировать в Соединенные Штаты и стала ведущим производителем автомобилей.

Страны, придерживающиеся неомеркантилистской модели, также в целом способствовали образованию и высоким внутренним сбережениям для финансирования своих растущих экспортных отраслей. Например, уровень сбережений в Японии часто превышает 20 процентов ВВП, а сегодня он приближается к 40 процентам ВВП Китая. (Напротив, норма сбережений в США за последнее десятилетие составляла всего около 2 процентов, а в некоторые годы была фактически отрицательной.)

Многие экономисты утверждают, что неомеркантилистская стратегия какое-то время может быть успешной, но со временем такая стратегия не будет эффективной. По сути, этот аргумент состоит в том, что правительства слишком сложно определить потенциальных победителей и определить, как продвигать эти отрасли. Например, Япония была очень успешной со своей неомеркантилистской стратегией до середины 1990-х годов. Однако с тех пор японская экономика находится в состоянии стагнации, и многие экономисты считают, что Японии необходимо будет изменить свой подход к стимулированию внутреннего спроса, а не сосредотачиваться на экспортных рынках.В течение последних десяти лет Южная Корея и Китай также проводили неомеркантилистскую политику, и еще неизвестно, будут ли они эффективны в долгосрочной перспективе.

Кроме того, ряд экономистов утверждают, что государственное вмешательство может быть эффективным в продвижении определенного сектора, но что промышленная политика неэффективна на макроуровне, принося пользу экономике в целом. В любом случае западные экономисты и политики сегодня почти повсеместно отвергают идею о том, что Соединенные Штаты должны проводить промышленную политику, выбирающую победителей и проигравших.Противники возможной промышленной политики США утверждают, что в рамках системы США такая политика будет подвергаться политическому давлению, которое приведет к провалу.

Напротив, настоящая дискуссия среди экономистов и политиков заключается в том, должны ли Соединенные Штаты реагировать на иностранные методы неомеркантилизма, и если да, то как. Стивен Коэн и его коллеги говорят:

Сторонники свободной торговли утверждают, что введение импортных барьеров, даже если это делают другие страны, равносильно прострению себе ноги.Целесообразность подставить другую щеку к торговым барьерам других стран основана на экономическом аргументе, восходящем к Адаму Смиту в восемнадцатом веке: поскольку потребление является единственной целью производства, интересы потребителей превыше интересов производителей, особенно неэффективные производители. Эта стратегия, доведенная до логического завершения, рекомендует правительству США не предпринимать никаких действий для компенсации фактических субсидий, предоставляемых внутренним потребителям, когда импортные товары продаются по ценам ниже справедливой.[28]

Другие утверждают, что цель свободной торговли — способствовать конкуренции, основанной на сравнительных преимуществах, что максимизирует глобальную эффективность. Такие практики, как субсидии или манипуляции с валютой, являются отходом от такой конкуренции и могут привести к тому, что менее эффективный производитель будет доминировать в торговле, тем самым снижая общее благосостояние. В этих обстоятельствах принятие компенсационных мер, таких как введение компенсационной пошлины, могло бы восстановить «равные условия игры», где может происходить торговля, основанная на сравнительных преимуществах.

Несбалансированная торговля

Теория сравнительных преимуществ предполагает, что мир, в котором торговля между странами находится в равновесии или, по крайней мере, где страны имеют положительное или отрицательное сальдо торгового баланса, является циклическим и временным. [29] Ослабление предположения, что «международная торговля между странами сбалансирована, может привести к тому, что страна с торговым дефицитом будет импортировать некоторые товары, в которых у нее будет сравнительное преимущество, и она фактически будет экспортировать со сбалансированной торговлей», — говорит Доминик Сальваторе.Однако он не видит в этом большой проблемы, «поскольку большинство торговых дисбалансов, как правило, не очень велико по сравнению с ВНП [валовым национальным продуктом]». [30]

Анализируя влияние профицита или дефицита, экономисты часто принимают во внимание «Торговля» очень широко по определению. Как правило, экономисты не считают простой баланс в торговле товарами таким же уместным, как «текущий счет», который включает торговый баланс товаров и услуг, плюс чистые международные поступления доходов (переведенная прибыль от зарубежных инвестиций, выплаты роялти, процентов и дивиденды) и односторонние переводы (иностранная помощь и переводы за границу частными лицами).За исключением односторонних переводов, все эти элементы охватываются нашими торговыми соглашениями.

Чтобы дать реальную картину того, как обстоят дела в стране, текущий счет часто измеряется как процент от ВВП; по мере роста страны более крупное профицит или дефицит счета текущих операций не вызывает беспокойства, поскольку экономика может легче справиться с последствиями.

На профицит или дефицит текущего счета может повлиять деловой цикл. Таким образом, если наша экономика будет быстро расти, спрос на импорт будет расширяться, поскольку потребители смогут позволить себе покупать больше, а предприятиям потребуются запчасти и расходные материалы для расширения.Точно так же на экспорт Соединенных Штатов влияет экономический рост их торговых партнеров. Короче говоря, если он будет расти быстрее, чем его торговые партнеры, это отрицательно скажется на балансе текущего счета США. И наоборот, если торговые партнеры Соединенных Штатов будут расти более быстрыми темпами, это положительно скажется на сальдо текущего счета.

Экономистов не интересуют такие циклические торговые дефициты или положительные сальдо. Кроме того, их не беспокоит, возникнет ли дефицит, потому что страна берет большие займы из-за границы для финансирования инвестиций, которые будут возвращены позже.Фактически, в девятнадцатом веке Соединенные Штаты находились именно в таком положении, когда они брали большие займы для строительства железных дорог по всему континенту, сталелитейных заводов и других долгосрочных инвестиций. Однако сегодня ситуация в Соединенных Штатах не такая. Сегодня он заимствует большие суммы у других стран для финансирования краткосрочного потребления, например, новейших и крупнейших телевизоров высокой четкости из Японии или Южной Кореи, и эти покупки не приносят дохода для погашения его долга в будущем.

Фундаментальная концепция бухгалтерского учета в международной экономике заключается в том, что общий платежный баланс страны, который состоит как из текущего счета, так и из счета операций с капиталом, должен быть сбалансированным.Это означает, что если текущий счет имеет дефицит, счет движения капитала страны должен иметь положительное сальдо на равную сумму. Счет операций с капиталом состоит из покупок или продаж иностранной валюты центральным банком или частными лицами. Этот фундаментальный принцип бухгалтерского учета можно рассматривать как:

Платежный баланс = текущий счет + счет операций с капиталом = ноль

Два фактора, которые могут привести к дефициту или положительному сальдо текущего счета, — это уровень сбережений и инвестиций страны по сравнению с потребление и обменный курс между его валютой и валютой ее торговых партнеров.Уровень сбережений и инвестиций страны по сравнению с ее потреблением обратно пропорционален ее торговому балансу. Джозеф Стиглиц формулирует этот вопрос следующим образом: «Торговый дефицит и внешние заимствования — две стороны одной медали. Если заимствования из-за границы вырастут, увеличится и торговый дефицит. Это означает, что если государственные займы увеличатся, если частные сбережения не увеличатся соразмерно (или частные инвестиции не уменьшатся соразмерно), стране придется брать больше займов за границу, и торговый дефицит увеличится … Страну резерва можно рассматривать как экспортирующую Т- векселя »в обмен на импорт товаров и услуг.[31]

Вторым фактором, который может повлиять на баланс текущего счета страны, является обменный курс. Обменный курс означает количество иностранной валюты, которое можно купить за собственную валюту страны. Согласно экономической теории, если страна имеет постоянный торговый дефицит, ожидается, что ее обменный курс упадет по отношению к ее торговым партнерам — например, если Соединенные Штаты имеют постоянный дефицит, доллар должен покупать меньше иностранной валюты, например в евро или иенах.Это будет означать, что импортные товары будут стоить дороже, потому что на каждую единицу иностранной валюты потребуется больше долларов, и это приведет к сокращению импорта. Кроме того, экспорт Соединенных Штатов должен увеличиться, поскольку иностранцы могут покупать больше их продукции за каждую единицу своей валюты.

Однако страны могут помешать работе этого механизма, агрессивно вмешиваясь на валютных рынках. Например, согласно экономической теории, стоимость доллара по отношению к юаню должна снизиться, потому что Соединенные Штаты имеют огромный дефицит, в то время как

Китай имеет сопоставимое положительное сальдо торгового баланса.Однако Китай привязал юань к доллару и предотвратил рост своего обменного курса и тем самым восстановил торговый баланс. Китай делает это, используя доллары, которые он накапливает из своего торгового баланса, для агрессивной покупки валюты США в виде казначейских векселей. Результатом стал переоцененный доллар и заниженный курс юаня. (Это похоже на то, что сделала Япония в начале 1980-х, когда иена была недооценена, а доллар был переоценен.) В экономической теории «заниженный обменный курс равен как налог на импорт, так и экспортная субсидия, и, следовательно, является наиболее меркантилистским. политика вообразимая.[32]

Заключение

Сегодня большинство экономистов считают закон сравнительного преимущества одним из фундаментальных принципов экономики. Однако некоторые очень важные оговорки относительно закона сравнительного преимущества часто упускаются из виду или игнорируются.

Во-первых, Давид Рикардо основал свою теорию на предположении, что издержки производства увеличиваются по мере роста производства; Другими словами, каждая дополнительная произведенная единица стоит больше, чем предыдущая, и это верно для многих продуктов, таких как пшеница.Это предположение подразумевает, что страны имеют сравнительные преимущества в отношении определенных товаров из-за их природных богатств. Однако сегодня многие продукты производятся в условиях снижения затрат; например, стоимость производства каждого дополнительного полупроводника или самолета снижается по мере расширения производства. Чрезвычайно важным следствием этого является то, что страны могут создавать сравнительные преимущества.

Второе чрезвычайно важное предостережение — это так называемая теорема о выравнивании цен на факторы производства, согласно которой международная торговля приведет к выравниванию относительной отдачи от факторов производства, таких как неквалифицированный труд, между странами в условиях свободной торговли.Это означало бы, что для страны с высоким уровнем заработной платы, такой как Соединенные Штаты, заработная плата неквалифицированных рабочих упадет, а заработная плата в странах с избытком рабочей силы будет расти. Однако цены на факторы производства не будут стремиться к выравниванию в отраслях, в которых производственные издержки снижаются.

В-третьих, Рикардо и другие ранние экономисты основывали свои теории на торговле товарами и не рассматривали торговлю факторами производства. Однако сегодня основными факторами производства, такими как рабочая сила, капитал и технологии, идет торговля.Смысл торговли факторами производства состоит в том, что выравнивание факторов производства произойдет полностью за более короткий период времени, чем при торговле только товарами.

В-четвертых, западная экономическая теория предполагает, что торговля со временем будет разумно сбалансирована. Если это не так, это указывает на то, что страна с дефицитом будет импортировать продукты там, где у нее обычно было бы сравнительное преимущество; если эти продукты находятся в областях, где производственные издержки снижаются, со временем отрасль может потерять способность конкурировать на мировых рынках.

Мир изменился со времен Смита и Рикардо. Сегодня торговля больше ведется не между мелкими производителями и фермерами, а гигантскими глобальными корпорациями, которые покупают детали и материалы со всего мира и продают их по всему миру. Эти гигантские цепочки поставок стали возможными благодаря либерализации торговли и технологическим изменениям, и они объясняют тот факт, что с 1970 года международная торговля росла намного быстрее, чем глобальный экономический рост. Эти глобальные цепочки поставок также имеют значение для стратегий развивающихся стран по продвижению экономики. рост.

Очевидно, что Соединенные Штаты выигрывают, когда их торговые партнеры снижают свои торговые барьеры, потому что их экспорт будет увеличиваться, что приведет к расширению производства и занятости. Большинство экономистов также считают, что Соединенным Штатам выгодно снижение собственных торговых барьеров, поскольку потребители выигрывают от снижения затрат, а производители вынуждены в результате международной конкуренции повышать эффективность. Однако либерализация импорта оказывает влияние на внутреннюю рабочую силу и производство, что необходимо учитывать.

Многосторонняя либерализация торговли, когда все страны сокращают свои торговые барьеры параллельно, лучше всего способствует развитию торговли, основанной на сравнительных преимуществах. Однако страны могут злоупотреблять системой, приняв полицию «нищего соседа»


[1] Томас Мун в письме своему сыну в 1630-х годах, доступном по адресу http://socserv.mcmaster.ca/econ /ugcm/3ll3/mun/treasure.txt.

[2] Уильям Бернштейн отмечает, что Смит не был первым, кто отстаивал преимущества свободной торговли.Он говорит: «Безусловно, самым выдающимся ранним свободным трейдером был Генри Мартин, чей « Соображения по поводу ост-индской торговли » предшествовал семидесятипятилетний« Богатство народов »Адама Смита». Уильям Дж. Бернштейн, Великолепный обмен: как торговля сформировала мир (Нью-Йорк: Grove Press, 2008), 258.

[3] Дэвид Рикардо, О принципах политической экономии и налогообложения (Лондон: Джон Мюррей, 1821).

[4] Бертил Олин опубликовал эту теорию в 1933 году.Краткое объяснение теории Хекшера-Олина доступно по адресу http://nobelprize.org/educational_games/economics/trade/ohlin.html.

[5] Доминик Сальваторе, Международная экономика, , 8-е изд. (Hoboken, NJ: John Wiley & Sons, 2004), 15.

[6] Концепция жизненного цикла продукта была введена Раймондом Верноном в 1966 году.

[7] Хорошее объяснение этой теоремы, которое показывает гипотетические торговые отношения между двумя странами доступны по адресу http: // faculty.Washington.edu/danby/bls324/trade/hos.html.

[8] Джеймс К. Джексон, Торговые соглашения: влияние на экономику США (Вашингтон, округ Колумбия: Исследовательская служба Конгресса, 2006), 9.

[9] Сальваторе, Международная экономика, 255.

[10 ] Stiglitz, Progress, What Progress , 27.

[11] Джейкоб Винер, , Таможенный союз, выпуск (Нью-Йорк: Фонд Карнеги за международный мир, 1950), 48.

[12] Стивен Д. Коэн , Роберт А.Блеккер и Питер Д. Уитни, Основы внешней торговой политики США: экономика, политика, законы и вопросы (Боулдер, Колорадо: Westview Press, 2003), 57.

[13] Обычно используется и общедоступно Модель CGE и исчерпывающая база данных доступны в проекте Global Trade Analysis Project, который находится на факультете экономики сельского хозяйства Университета Пердью. Модель и база данных GTAP доступны по адресу https://www.gtap.agecon.purdue.edu/default.asp.

[14] Джексон, Торговые соглашения , 12.

[15] Второй тип широко используемой модели — это гравитационная модель, которая предполагает, что более крупные экономики имеют большее влияние на торговые потоки, чем более мелкие, и что близость является важным фактором, влияющим на торговые потоки. И еще один распространенный тип — это модель частичного равновесия, которая оценивает влияние действий торговой политики на конкретный сектор, а не на экономику в целом. Модели частичного равновесия не отражают связи с другими секторами и, соответственно, полезны, когда ожидается, что побочные эффекты будут незначительными.Однако модели частичного равновесия более прозрачны, чем модели CGE, и легче увидеть влияние измененных допущений.

[16] Хорошим источником данных о торговле и объяснения используемых систем данных является веб-сайт статистики внешней торговли Бюро переписи населения http://www.census.gov/eos/www/naics/.

[17] Джагдиш Бхагвати, В защиту глобализации , Отчет Совета по международным отношениям (Нью-Йорк:, Oxford University Press, 2004), 230.

[18] Составители ГАТТ, вероятно, были сосредоточены на потенциале преимущества европейского таможенного союза, способствующие интеграции.Некоторые историки утверждают, что переговорщики США также предусмотрели возможное соглашение о свободной торговле между США и Канадой, которое устранит барьеры для торговли в Северной Америке.

[19] Еще одно важное исключение из правила НБН касается преференций для развивающихся стран. Это исключение рассматривается далее в главе 6.

[20] Винер отмечает уточнение правила, согласно которому глобальное благосостояние снижается, если отклонение торговли больше, чем создание торговли, и это происходит тогда, когда удельные затраты в отрасли снижаются по мере увеличения объема производства.В таком случае небольшая страна, возможно, не смогла бы развить отрасль, потому что размер ее рынка был слишком мал, но способна развивать отрасль в рамках таможенного союза или соглашения о свободной торговле.

[21] Кей-Му И, Может ли вертикальная специализация объяснить рост мировой торговли? (Нью-Йорк: Федеральный резервный банк Нью-Йорка, 1999).

[22] Заместитель генерального директора ВТО Алехандро Хара 26 мая 2010 г. выступил с интересной речью, в которой обрисовал некоторые последствия цепочек поставок для нашего представления о международной торговле.Его выступление доступно на сайте www.wto.org/english/news_e/news10_e/devel_26may10_e.htm.

[23] Геза Фекетекути, Международная торговля услугами: обзор и план переговоров (Кембридж, Массачусетс: Американский институт предпринимательства / Баллинджер, 1988), 2–3.

[24] Там же, 100.

[25] Ральф Гомори и Уильям Баумол, Глобальная торговля и конфликт национальных интересов (Кембридж, Массачусетс: MIT Press, 2000), 5.

[26] Там же ., 5

[27] Там же., 21.

[28] Коэн, Блеккер и Уитни. Основы внешней торговой политики США , 8–9.

[29] См., Например, там же, 54: «Теория сравнительных преимуществ предполагает, что торговля сбалансирована (т. Е. Экспорт равен импорту по стоимости) и что рабочая сила используется полностью… Если торговля не сбалансирована, страна с положительным сальдо должен экспортировать некоторые товары, в которых он не имеет «истинных» сравнительных преимуществ ».

[30] Сальваторе, Международная экономика, , 167.

[31] Джозеф Э. Стиглиц, Как заставить глобализацию работать (Нью-Йорк: В. В. Нортон, 2006), 252–53.

[32] Адитья Матту и Арвинд Субраманиан. Недооценка валюты и суверенные фонды благосостояния: новая роль Всемирной торговой организации (Вашингтон, округ Колумбия: Всемирный банк, 2008), 3.

Обновления главы

Home

Глава 1: Торговля в США Политика в условиях кризиса

Глава 2: Торговые соглашения Америки

Глава 3: Торговые соглашения и экономическая теория

Глава 4: Торговые соглашения и U.S. Коммерческие интересы

Глава 5: Внешняя политика: Другой драйвер

Глава 6: Экономическое развитие: упущенная возможность

Глава 7: Беспокойные соседи: торговля и окружающая среда

Глава 8 : Трудовая дилемма

Глава 9: Путь вперед

Для получения дополнительной информации или вопросов свяжитесь с Уильямом Кристом по телефону [email protected]

Tech-Politik: исторические перспективы инноваций, технологий и стратегии Конкурс

CSIS Briefs

19 декабря 2019 г.

Выпуск

Технологические инновации представляют собой центральную арену конкуренции великих держав, которая требует политических действий с учетом исторической перспективы.Скорость современного технического прогресса и характер конкуренции делают историческое сравнение пугающим, но несколько критических периодов научно-технической политики двадцатого века могут дать представление о ценности государственных инвестиций, технологического обмена и централизации.


Технологии становятся наиболее сложной и центральной проблемой американо-китайского стратегического соперничества с последствиями для военной, политической и экономической мощи. Возможность использовать новые технологии в военных целях оказывает важное влияние на баланс военной мощи.Инновации движут современной экономикой и служат основой национальной мощи. Инновации и научные открытия обеспечивают ощутимые показатели прогресса в соревновании между системами и являются символами национальной жизнеспособности в любом идеологическом состязании за сердца и умы людей мира. Управление экономическим сотрудничеством и конкуренцией с Китаем — особенно в высокотехнологичных секторах с глубокой взаимозависимостью и стратегически важными секретами — создаст неприятные проблемы для политиков, поскольку они взвешивают экономические возможности и стратегические риски.

С точки зрения США, тенденции в конкуренции вызывают беспокойство. Китай добился значительных успехов благодаря централизованному стратегическому планированию, массовому вливанию государственных расходов и избирательному участию в либеральной международной системе, включая покупку, инвестирование и кражу интеллектуальной собственности у некитайских компаний. 1 Напротив, приверженность федерального правительства США фундаментальным исследованиям и разработкам и поддержке науки и технологий (S&T) постоянно снижалась с момента окончания холодной войны. 2 В настоящее время существует реальная перспектива отставания США в важнейших инновационных секторах с оборонными последствиями. 3

Между тем, даже по мере углубления стратегического соперничества между китайскими исследователями и американскими академическими кругами и коммерческими фирмами сложились тесные связи. 4 Сегодня правительство США и американская промышленность пересматривают затраты и выгоды от тесных технологических и экономических связей с Китаем, поскольку он становится равным конкурентом. 5 Доминируя на протяжении десятилетий и медленно осознавая свой собственный инвестиционный дефицит, Соединенные Штаты сейчас рассматривают серию крупномасштабных инвестиций в новые технологии, одновременно пытаясь представить, что влекут за собой взаимозависимые отношения со стратегическим конкурентом. 6

В поисках исторической перспективы

Осенью 2019 года проект CSIS по истории и стратегии (PHS) провел серию закрытых круглых столов для изучения исторических перспектив инноваций и технологий в контексте стратегической конкуренции, в которых принимал участие Dr.Эмили Гибсон из Национального научного фонда, д-р Майкл Гордин из Принстонского университета, д-р Уильям Хичкок из Университета Вирджинии, д-р Ян Джонсон из Университета Нотр-Дам и д-р Маргарет О’Мара из Вашингтонского университета. Пятерых историков попросили пролить свет на: стратегии, тактику, решения государственной политики и политику на стыке технологий и национальной безопасности; как государства стимулируют и создают инновационную экосистему; и как стратегические конкуренты уравновешивают экономический и стратегический риск и выгоду в торговле технологиями и сотрудничестве.

Не существует идеальных аналогий, отражающих нынешнюю техно-стратегическую конкуренцию между Соединенными Штатами и Китаем. Тем не менее, конкретные аспекты современного стратегического вызова все же поддаются поиску исторической ясности, например, в отношении участия государства в инновациях и стимулирующих эффектов «момента спутника». Аналогии обычно представляют собой попытку утверждать, что текущая задача достаточно похожа на предыдущую, чтобы извлечь уроки, но они также полезны для обострения контрастов, чтобы показать, чем нынешнее соревнование не является .Как предположил принстонский историк Майкл Гордин на своем семинаре PHS, исследуя, насколько непохожи были ранние советско-американские. научный конкурс на сегодняшний день «иллюстрирует отличительные черты проблемы». 7

Пытаясь продумать текущую технологическую конкуренцию, PHS исследовала следующую серию вопросов:

  • Как правительства стремятся к инновациям, руководствуясь стратегическими соображениями? В частности, как Соединенные Штаты строили свою научно-техническую экосистему в начале холодной войны?

  • Как другие политические системы, а именно авторитарные или однопартийные правительства, подходят к технологиям? Каковы сильные и слабые стороны их подхода?

  • Могут ли стратегические конкуренты найти основу для технологического сотрудничества? Как выглядели технологические отношения между геополитическими и идеологическими конкурентами после «холодной войны» в прошлом? И если конкуренты действительно сотрудничают, как они взвешивают риски и выгоды с учетом экономических и стратегических соображений?

Проблемы построения инновационной экосистемы: федеральная роль в американской науке и технологии в начале холодной войны

Опыт начала холодной войны, когда на федеральном и национальном уровнях была создана приверженность инновациям, что стало символическим критерием в призыве к действиям для Соединенных Штатов серьезно отнестись к подъему Китая, сделать новые инвестиции в исследования и образование и сформировать науку и инновации. как соревновательные гонки.Осознание того, что пика федеральных инвестиций в исследования и разработки (НИОКР) произошла более 50 лет назад, в разгар холодной войны, многие пришли к выводу, что Соединенные Штаты должны повторить это обязательство, учитывая масштабы сегодняшняя стратегическая задача. 8 Некоторые сетуют на отсутствие и необходимость какого-то пугающего технологического прорыва Китая, чтобы стимулировать новое поколение американских инноваций, образования и дальновидных инвестиций. 9 Другие отметили центральную роль, которую сыграли федеральные, а точнее оборонные, финансирование и исследования во время холодной войны в стимулировании многих гражданских приложений, которые произвели революцию в современном мире. 10

В этой современной дискуссии политическая воля, бюджетные обязательства и организационное развитие, проиллюстрированные историей создания Национального научного фонда (NSF), представляют собой опыт, достойный подражания в новой технологической гонке.Но мы не должны недооценивать сложность получения поддержки науки и техники даже в этот «золотой век». 11

Рост федеральных инвестиций в науку и образование в начале холодной войны не был ни быстрым, ни неизбежным. Вторая мировая война установила беспрецедентные и важные отношения в области науки и техники между федеральным правительством и университетами, частными фондами и промышленностью. 12 Когда война подошла к концу, многие в Вашингтоне осознали, что дальнейшее партнерство и финансирование будут столь же полезны для гражданских целей, как и для победы союзников. 13 Руководитель Управления научных исследований и разработок военного времени Ванневар Буш по просьбе президента Рузвельта подготовил исследование под названием Science: The Endless Frontier . 14 В нем он предложил продолжить усилия по развитию науки помимо военных приложений на службе национального здоровья, процветания и безопасности. Он также предупредил, что без согласованных усилий Соединенные Штаты столкнутся с серьезным дефицитом научного персонала для преподавания и исследований, которые будут продвигать новую научную повестку дня.

Создание NSF в 1950 году представляло собой ключевое гражданское бюрократическое и политическое новшество того периода. Его ранняя история — напоминание о том, как сложно создавать, финансировать и поддерживать любую новую федеральную научно-техническую инициативу. Несмотря на то, что мы стали свидетелями необычайного влияния, которое федеральная поддержка могла бы оказать на науку в военное время, признание перспектив ее применения в мирное время, понимание пробелов в экспертных знаниях и добавление новой угрозы конкуренции с Советами, усилия по созданию и финансированию поддерживаемых федеральным правительством науки и образования инфраструктура была медленной, спорной и эпизодической.На внедрение крупных бюрократических нововведений и значительного финансирования потребовались годы (а в некоторых случаях и более десяти лет).

Внутренняя политика и политическая философия замедлили рост

Прошло пять лет между публикацией исторического исследования Ванневара Буша и предложением о федеральной поддержке и созданием NSF. Конгресс впервые внес законопроект в 1947 году, но он не был полностью согласован и подписан до 1950 года, несмотря на широкую поддержку федеральных инвестиций в науку и технологии.Миссия, изложенная Конгрессом, не вызывала возражений: «развивать и поощрять проведение национальной политики по продвижению фундаментальных исследований и образования в области науки». Однако реализация была заблокирована глубокими разногласиями по поводу географического распределения потенциальных грантов, дебатами о праве собственности на патенты, вопросами о взаимосвязи между общественными науками и новым фондом и вопросом о том, кто на самом деле будет осуществлять административный контроль над новым учреждением. Даже после создания NSF дебаты продолжали ограничивать его работу и серьезно ограничивали его бюджет до середины 1950-х годов.

Защита по-прежнему доминирует

Создание и влияние NSF должны иметь контекст. Эти государственные вложения в фундаментальные исследования и долгосрочную гражданскую науку затмевались огромным увеличением оборонного бюджета и военных исследований. NSF был учрежден с бюджетом в 3,5 миллиона долларов в 1952 году; оборонный бюджет в то время приближался к 50 миллиардам долларов. Из оборонного бюджета 1 миллиард долларов, или 90 процентов всего федерального финансирования НИОКР, было потрачено недавно созданным Министерством обороны на его собственные исследовательские проекты.Первоначального бюджета NSF едва хватило на то, чтобы укомплектовать здание персоналом, не говоря уже о грантах на исследования и стипендиях.

Мобилизация для действий с помощью конкретных данных

Технологическая конкуренция времен холодной войны быстро стала определяющей чертой дебатов о NSF. Однако даже надвигающейся советской угрозы и атмосферы холодной войны было недостаточно для того, чтобы расширить НСБ за пределы его эмбрионального организационного состояния в первые пять лет его существования. Ключевые фигуры в Конгрессе, в том числе председатель комитета по ассигнованиям палаты представителей, рассматривали образовательный мандат NSF как опасную угрозу для местного образования, называя это «федеральным захватом власти».Конгресс не был убежден, что императивы национальной безопасности для полного финансирования NSF должны перевешивать опасения по поводу федерализма, пока NSF не подготовил исследование советского прогресса под названием Soviet Professional Manpower в 1955 году. Советский образовательный и научный прогресс сформулировал образовательную миссию NSF в конкурентной книге. После того, как исследование было опубликовано и стало ясно, что именно Советы делали в сфере образования, Конгресс выделил 40 миллионов долларов в бюджет Национального научного фонда и в восемь раз увеличил образовательный бюджет фонда для науки и техники.

Основа для законодательного момента

Хотя Спутнику справедливо приписывают расширение инновационной экосистемы США, ключевые аспекты, такие как Закон об образовании в области национальной обороны 1958 года (NDEA), имеют более глубокую историю. Как отмечалось выше, NSF получил значительный бюджет (хотя и не сотни миллионов в год, которые он будет получать в 1960-х годах) в федеральном бюджете на 1958 финансовый год, до запуска Спутника. У NSF уже было Управление образования, разрабатывающее основы политики, и уже существовал концептуальный план от администрации и законопроекты для расширения образования в области STEM.Sputnik создал окно политики, но многие из идей политики в отношении студенческих ссуд, грантов для изучения STEM, обучения иностранным языкам, расширения стипендий для выпускников и финансирования для улучшения научных возможностей в школах уже разрабатывались и были готовы к консолидации в NDEA. В самом деле, даже НАСА существовало почти все, кроме названия.

Как показывают эти примеры, институциональное движение и меньший организационный вклад могут предшествовать политической воле. В самом деле, они, вероятно, должны быть готовы к тому, чтобы руководство было подготовлено к тому моменту, когда наступит политический момент, для претворения идей в жизнь.

В ожидании спутника? Руководство и политика инвестиций в науку и технологии

На фоне озабоченности по поводу того, как Соединенные Штаты могут защитить свои технологические преимущества, стимулировать новую эру инноваций и сохранить свое экономическое и военное преимущество, часто слышится тоска по еще одному «моменту спутника». Советский спутник — первая «искусственная луна» на языке той эпохи — положил начало знаменитому «золотому веку» правительственных инноваций, которые стали пробным камнем в современных политических дискуссиях.Как заявил ранее в этом году бывший председатель Объединенного комитета начальников штабов: «На мой взгляд, не будет преувеличением сказать, что мы находимся в другом моменте спутника. И вы можете утверждать, что ставки намного выше, чем они были в конце 1950-х — начале 1960-х годов ». 16

Запуск советского спутника изменил политический ландшафт и сдвинул давние дебаты о надлежащей роли федерального финансирования науки и образования. Однако обычное повествование, которое мы себе рассказываем о Sputnik — о том, что он «шокировал» нацию, стимулировал поддержку двух партий и олицетворял вершину американского величия перед лицом страха, — слишком прост.В нем достижения Эйзенхауэра в области ракетных технологий называются провалами, а также скрывается важная политическая и бюрократическая динамика, которая сделала «момент спутника» из двусмысленно значимой новостной статьи.

Политический вызов и лидерство

В надлежащем контексте «момент спутника» следует рассматривать не как сигнал о новой экзистенциальной угрозе для Соединенных Штатов, а, скорее, как политический кризис для президента, также находящегося под давлением экономической рецессии, кризиса в области здравоохранения и его влияния. недавнее решение о насильственной интеграции школы в Литл-Рок, штат Арканзас. 17 Советский запуск не был ни неожиданностью — по крайней мере, для всех, кто обратил внимание, — ни техническим достижением, меняющим парадигму. И американцы, и Советы объявили о своем намерении вывести спутник на орбиту в течение года и имели серьезные программы. Представители службы национальной безопасности США восхищались весом Спутника и сетовали на провал пропаганды, но их не пугали продемонстрированные возможности. Они определенно не осознали внезапно решающее стратегическое преимущество Советского Союза.

Соединенные Штаты могли бы вывести спутник на орбиту на год раньше Советов, если бы это было президентским приоритетом. 18 Почти все инвестиции США в ракеты были в военной сфере, где американские ракетные программы были более продвинутыми, чем возможности, продемонстрированные спутником Sputnik. Эйзенхауэр считал, что, хотя спутниковая программа обязательно будет включать успешную программу ракетных технологий, для целей национальной безопасности было бы более эффективно сосредоточиться на применении ракетных технологий для ношения оружия.Фактически, учитывая, что Эйзенхауэр был озабочен установлением нейтралитета космоса как области научных исследований, мирный советский запуск поддерживал его долгосрочные цели международной космической политики.


Советские рабочие и инженеры в космической гонке. Спутник, первый искусственный спутник Земли, был запущен в космос в 1957 году, а Юрий Гагарин стал первым человеком, побывавшим в космосе в 1961 году. Этот более поздний снимок свидетельствует о советских намерениях достичь Луны.
Фото Culture Club / Getty Images

Эйзенхауэр изначально не смог учесть последствия для связей с общественностью того, что он второй в космосе.Sputnik стал таким впечатляющим событием, потому что в момент гиперпартийности, отмеченный интенсивными дебатами по поводу размера правительства, он предоставил политическим оппонентам Эйзенхауэра возможность обвинить его бережливость в советской «победе». Что еще хуже, Эйзенхауэр не спешил реагировать, верный своему убеждению, что орбитальная сфера была не более чем победой пропаганды. Только после того, как он понял, что Sputnik начал жить собственной жизнью, как референдум о его лидерстве и власти нации, он перешел к обсуждению ракетных инвестиций, реорганизации Министерства обороны, фундаментальных исследований и образования в области STEM. .Эйзенхауэр оставался опечаленным, будучи убежденным, что политики и настойчивые защитники образования и ученые использовали бессмысленное мероприятие, чтобы заставить открыть государственные кошельки. По его словам, о «психологии спутника»: «Стоило только сказать« луна »или« ракета », и все пришли в ярость». 19 Эйзенхауэр решил не упустить возможность, но это была не та возможность, на которую он надеялся.

Спутник стал таким впечатляющим событием, потому что в момент гиперпартийности, отмеченный интенсивными дебатами по поводу размера правительства, он предоставил политическим оппонентам Эйзенхауэра возможность обвинить его бережливость в советской «победе».”

Момент для политических предпринимателей с готовыми предложениями

Как отмечалось выше, практически все организационные нововведения, вызванные реакцией на спутник, были сформулированы еще до советского запуска. Некоторые из них погрязли в бюрократическом чистилище, существовали в форме проекта в Конгрессе или были переведены в частный сектор, в то время как другие уже существовали практически. Sputnik представлял собой квинтэссенцию политического окна, когда идеи, действия и финансирование объединялись, но сами идеи уже находились в стадии разработки.

Сила государственно-частного партнерства: создание Кремниевой долины

Новая модель?

Поскольку баланс сил между американским правительством и частным сектором сместился в пользу частной промышленности, мобилизация науки и техники теперь представляет собой другую задачу, чем это было во время холодной войны. Самая существенная разница в государственно-частном партнерстве между началом холодной войны и сегодняшним днем ​​заключается в уменьшении значения федеральных долларов, особенно долларов на оборону, в стимулировании инновационного сектора.Лучшие специалисты в области данных в Америке раньше распределялись между государственными и частными службами одинаково; сейчас они почти все сосредоточены в частном секторе. Выделение коммерческих предприятий из проектов, финансируемых обороной, привело к появлению коммерческих инноваций для государственных приложений.

Американский путь

Эта новая модель, казалось бы, оправдана «американским» подходом к инновациям, запуском в гараже без участия государства.Кремниевая долина является прекрасным примером капитализма в действии, процветающего благодаря самостоятельным, независимым предпринимателям, которые (в наши дни) часто пренебрегают приложениями национальной безопасности. Напротив, «тратить деньги на проблему» — это слишком нисходящий подход, напоминающий советский подход; Американцы позволяют свободному рынку способствовать лучшим инновациям.

Если внимательно взглянуть на историю Кремниевой долины, можно увидеть иное повествование. 20 Фактически, Кремниевая долина не существовала бы, как сегодня, без цунами федеральных оборонных контрактов времен холодной войны.Правительство США не только выделило огромные суммы денег на разработку компьютерных технологий в различных небольших «городах стартапов», но и выступило в качестве готового заказчика задолго до того, как эти технологии стали коммерчески жизнеспособными. Таким образом, Кремниевая долина была построена на основе частных оборонных контрактов. Например, Lockheed Martin был крупнейшим работодателем в долине с середины 1950-х до конца 1980-х годов.


Летчик-испытатель Лоуренс Клаузинг садится на самолет Lockheed P-80 для испытательного полета в исследовательском центре NASA Ames в Маунтин-Вью, Калифорния, на заднем плане виден логотип NACA, 1960.Изображение предоставлено НАСА.
Фото из коллекции Смита / Гадо / Getty Images

В середине 1960-х годов из-за космической гонки федеральное финансирование стало чрезмерным, поскольку страна работала над отправкой людей в космос. Чтобы приземлиться на Луну, критически важным компонентом была легкая, мощная транзисторная технология — именно на этом и специализировалась долина Санта-Клара. В центре того, что назовут Кремниевой долиной, Санта-Клара поднялась на вершину отрасли транзисторов благодаря фокус, который частный дальновидный Стэнфордский университет сделал для получения этих федеральных контрактов для себя и сообщества.Его ректор Фред Терман сосредоточил университет на науке и технике, построил обширный академический исследовательский парк и убедил зарождающиеся компьютерные компании переехать туда. Но правительство США предоставило начальный капитал; В качестве яркого примера длительного воздействия этой модели оригинальная поисковая система Google, разработанная Ларри Пейджем и другими аспирантами, была создана за счет гранта Агентства перспективных исследовательских проектов Министерства обороны США (DARPA) и NSF.

Большой размер без централизованного управления

Модель этого финансирования была децентрализована и приватизирована, распределена через Стэнфорд и местных субподрядчиков.Это способствовало развитию предпринимательства, равно как и целый ряд государственных и федеральных политик, таких как Закон об инвестициях в малый бизнес 1958 года, который предоставлял налоговые льготы для тех стартапов, которые процветали в Кремниевой долине, и Закон Харта-Селлера 1965 года, который увеличился. иммиграция из неевропейских стран и приоритетные высококвалифицированные кандидаты. 21 Иммигранты окажут большое влияние на отрасль, например, они возглавят более половины компаний, основанных в Кремниевой долине в период с 1995 по 2005 год.Запрет Калифорнии на положения о недопустимости конкуренции также имел решающее значение, поскольку позволял инновациям распространяться и процветать легче, чем в других частях страны.

Более честные и подробные дебаты

Реальность этого исторического момента заставляет нас более детально рассмотреть разницу между предпринимательскими и государственными системами технологий и инноваций. Конечно, «тратить деньги на решение проблемы» в краткосрочной перспективе означает расточительство. Но в долгосрочной перспективе и в большем масштабе миллиарды, которые U.Государственные инвестиции ЮАР в Кремниевую долину многократно возвращались американской экономике, равно как и миллиарды, вложенные в космическую программу.

При правильном понимании рост Кремниевой долины становится аргументом в пользу огромных федеральных расходов, а не против них. Нам следует сместить дискуссию с вопроса о том, тратить ли федеральные деньги на решение этой проблемы и о том, как лучше всего стимулировать инновации и возврат инвестиций, которые могут обеспечить федеральные деньги. История Кремниевой долины демонстрирует успех модифицированной «американской» модели — модели, в которой местные органы власти и учреждения предоставляют хорошо оборудованную «песочницу», в которую федеральное правительство выделяет значительные средства, прежде чем отказаться от инноваций.

Нам следует сместить дискуссию с вопроса о том, тратить ли федеральные деньги на решение этой проблемы и о том, как лучше всего способствовать инновациям и возврату инвестиций, которые могут обеспечить федеральные деньги.

Сравнительная перспектива: советская наука и модель централизации

В то время как Соединенные Штаты федерально финансировали науку и технологии во время холодной войны, это финансирование распределялось через университеты и контракты; Другими словами, это была децентрализованная система, часто управляемая частными предприятиями.Возникновение советской науки представляет собой совершенно иной подход к развитию науки и техники для стратегической конкуренции. 22 Падение Советского Союза позволяет нам представить, что провал советской модели всегда был очевиден, но это предположение мешает нам понять сильные стороны советского подхода. Советская система и конкретные разработки бросили серьезный вызов системе США и превзошли инновации США в некоторых секторах. Советская математика, в частности, была сложной и продолжает оставлять след на факультетах университетов по всему миру.По масштабам к 1991 году в Советском Союзе было самое большое научное сообщество в мире и половина инженеров в мире.

Изучение советской модели также дает более широкое представление о сильных и слабых сторонах крупных государственных усилий по созданию современной инфраструктуры исследований и разработок с использованием авторитарного нисходящего подхода. Советская модель очень хорошо работала в таких областях, как математика и геология, а также для крупномасштабных инженерных проектов, таких как создание ракет, но полностью провалилась в других.Например, политическое вмешательство ослабило работу генетиков, а в области вычислительной техники чрезмерная централизация направила исследовательские пути в неправильном направлении.

Более давняя традиция

У Советского Союза была давняя и успешная научная традиция, которая предшествовала запуску спутника в 1957 году и их первому испытанию атомной бомбы в 1949 году. Ученые в имперской России создали современную таблицу Менделеева, а первые большевистские лидеры глубоко интересовались наукой и техникой. иногда в ущерб другим экономическим потребностям.Они предприняли огромные проекты в 1920-х и 1930-х годах, включая электрификацию сельской местности и разработку химических удобрений, с большим успехом, хотя и с феноменальными человеческими потерями. К 1940 году русский язык был вторым по популярности в мировых научных публикациях.

Другими словами, советские вложения в холодную войну во многом были продолжением и ускорением траектории, установленной в предыдущие десятилетия, и не были обусловлены в первую очередь конкуренцией с капитализмом или Соединенными Штатами.Понимание инвестиций конкурента в историческом контексте может помочь создать чувство меры и избавиться от некоторых паникеров в современных дебатах о, казалось бы, революционном и быстром прогрессе.

Разделение исследований и преподавания

Советы отделили преподавание от исследований, чтобы ограничить идеологическую опасность, исходящую от новаторов. Большинство лучших ученых и исследователей были пережитками досоветской эпохи, и даже молодые российские ученые были склонны придерживаться либеральных взглядов.Это представляло неудобную проблему для советского руководства, которое отчаянно нуждалось в их знаниях и ценило их. Решение заключалось в том, чтобы провести различие между обучающими университетами и Академией наук, где идеологически подозрительные новаторы могли служить государству, не запятнав следующее поколение. Этим «буржуазным специалистам» также были предоставлены льготы в качестве награды за сотрудничество с режимом. Советы усовершенствовали треугольную систему, предназначенную для ускорения научного прогресса и противодействия опасным политическим идеям.Эта система состояла из Академии наук для исследований, университетов для обучения и отраслевых министерств для конкретных военных приложений на национальном уровне и во всех 15 республиках.

Преимущества централизации

В отличие от строгой и децентрализованной структуры рецензирования, используемой в США и других частях Запада для грантового финансирования и публикации исследований, в Советском Союзе эти решения принимались централизованно. Система вознаграждений делала упор на призы и льготы, а не на патенты.Одной из сильных сторон этого подхода было то, что он позволял «непопулярным» исследованиям с высоким риском и низкой отдачей продолжаться в течение длительного периода времени, если ученый мог убедить центральный финансирующий орган или спонсора с политическими связями в их ценности. Еще большим конкурентным преимуществом советской модели была способность мобилизовать национальный капитал и массовый рабский труд для крупных проектов, таких как создание ядерной бомбы или космическая программа. Советский Союз мог насильственно перемещать экспертные знания со всей империи для создания научных инкубаторов, а также перераспределять финансирование из других секторов экономики, иногда с ужасными последствиями для потребителей.

Издержки развития централизации

Советская централизованная научно-техническая система также принимала ошибочные решения, которые было нелегко отменить или обойти, даже если ущерб от них был очевиден. Например, в 1948 году Советский Союз запретил генетические исследования; это имело разрушительные последствия для их способности извлекать выгоду из молекулярной биологии и революции гибридных культур. Более того, обратной стороной способности государства мобилизоваться на крупные проекты без значимого несогласия была склонность делать большие ставки на неправильную траекторию инноваций.Например, в 1950-е годы советский компьютерный сектор лидировал в некоторых областях, таких как машинный перевод; В начале 1960-х годов Советы пришли к выводу, что они отстают, и решили, что наилучшим использованием ресурсов будет клонирование и обратное проектирование дизайна IBM 360. Полностью переместив свой вычислительный технологический аппарат от широких исследований к тиражированию, они ошибочно предположили, что линейная историческая скорость инноваций будет применяться к компьютерам так же, как и к прошлым технологиям.Следствием этого стало ослабление их собственного компьютерного сектора, что имело серьезные последствия для национальной безопасности и экономического развития.


Панель управления компьютерной системы IBM 360.
Фото Х. Армстронга Робертса / ClassicStock / Getty Images

Богатство, власть и научное развитие

Пример вычислений иллюстрирует один из, казалось бы, очевидных, но часто упускаемых из виду элементов холодной войны: крайнюю диспропорцию в ресурсах.На самом базовом уровне, даже ниже уровня политической структуры и философии, экономика сформировала советский подход. Советская инновационная модель определялась серьезной нехваткой ресурсов и осознанием того, что СССР должен был делать концентрированные ставки. В отличие от Соединенных Штатов, у них не было экономической мощи для диверсификации направлений исследований и адекватного финансирования широких областей исследований и разработок.

Недостаток по аналогии с американо-китайской конкуренцией

Советский-У.С. научная конкуренция не совсем соответствует нынешнему технологическому соревнованию между США и Китаем, потому что автаркии и контролируемые государством крупномасштабные усилия времен холодной войны сменились глобализацией науки, движимой относительно свободным перемещением ученых. и инвестиции частного сектора. Американо-советский обмен учеными был ограниченным и совсем не походил на глубокую взаимосвязь между американскими и китайскими академическими и исследователями из частного сектора. По некоторым показателям Китай на протяжении десятилетий был крупнейшим двусторонним научным партнером США.

Другие различия включают контраст между экономическими системами Китая и Советского Союза. Обе экономики были построены в значительной степени на командовании и контроле, принудительном труде и жертвах, но система Китая в конечном итоге превратилась в действительно конкурентоспособную и динамичную экономику, хотя и постоянно манипулируемой в государственных целях. Экосистема науки и техники Китая находится в более свободном и процветающем контексте. В эпоху Сталина коммунистическая идеология позволяла ему жертвовать благосостоянием потребителей в пользу исследований; еще неизвестно, будет ли китайская националистическая идеология столь же сильной и столь же снисходительной.Наконец, Китай в настоящее время сталкивается с некоторыми экономическими ограничениями, но экономика Китая, похоже, способна продолжить свое расширение и преодолеть эти препятствия. Привилегия иметь возможность «бросить деньги на проблему» может позволить даже централизованной системе делать огромные ошибки и при этом достигать столь же огромных успехов.

Привилегия иметь возможность «бросить деньги на проблему» может позволить даже централизованной системе делать огромные ошибки и при этом достигать столь же огромных успехов.

Сравнительная перспектива: военно-техническое сотрудничество между Советами и немцами в межвоенные годы

Для сравнения, PHS искала одно тематическое исследование, полностью исключенное из контекста холодной войны и Америки, которое могло бы пролить свет на сложное пересечение технологий и стратегической конкуренции.Советско-германское сотрудничество в межвоенный период представляет собой выдающийся пример того, как два государства с противоположными идеологиями и расходящимися стратегическими интересами, тем не менее, находят военную и технологическую основу для развития отношений сотрудничества. 23 Несмотря на огромную идеологическую враждебность, Советы помогли Германии нарушить свои обязательства по Версальскому договору, производя на советской земле немецкие самолеты, артиллерию, химическое оружие и бронетехнику в обмен на промышленные детали, совместную разведку и технологические ноу-хау.Сотрудничество распространилось на обширное военное сотрудничество и обучение.

Отчасти странных товарищей по кровати сплотила их общая антипатия к международной системе после Первой мировой войны, из-за которой оба оказались обиженными аутсайдерами. Не менее важно то, что каждое государство обладало ресурсами, необходимыми другому для реализации своих амбиций по восстановлению национальной мощи. Германия, которая была насильственно демобилизована после войны, нуждалась в месте для разработки, тестирования, строительства и обучения немецких вооруженных сил, в основном в секрете и вопреки ее международным обязательствам.Советы, в свою очередь, стремились получить доступ к немецким технологиям и немецкому капиталу для собственного экономического развития и создания современной армии.

Соглашение позволило двум изгоям обойти экономический контроль, введенный Западом. Отношения принесли значительные результаты в сжатые сроки. С помощью Германии производство советских самолетов резко выросло с нуля до самых крупных военно-воздушных сил мира за 15 лет. До 55 процентов советских танков зависели от деталей немецких заводов.В общей сложности 255 немецких фирм, включая большинство крупных компаний, вели с Советским Союзом военные дела, запрещенные Версальским договором. Эти отношения позволили немцам укрепить стратегическую промышленную глубину, поскольку они переместили производство ключевых военных отраслей на советскую землю в производственных секторах, начиная от самолетов и обычного военного оборудования и заканчивая химическим оружием.

Технологический и промышленный обмен был дополнен прямым военным сотрудничеством и созданием общих советско-германских баз, где обе стороны испытывали новые технологии, разрабатывали рабочие концепции и проводили совместные учебные маневры.Целое поколение немецких офицеров прошло обучение в Советском Союзе, и тысячи советских офицеров прошли обучение у немцев (многие из которых впоследствии были убиты во время сталинских чисток).

Когда Гитлер пришел к власти, отношения прекратились, отчасти потому, что немцы посчитали, что они восстановили достаточно сил и возможностей, что им больше не нужен идеологический противник, который помог бы им скрыть свои нарушения Версальского договора. Когда после пакта Молотова-Риббентропа в 1939 году Германия и Советский Союз ненадолго возобновили сотрудничество, основы сотрудничества, сложившиеся в течение предыдущего десятилетия, заложили основу для быстрого возобновления некоторых аспектов военного, экономического и технологического сотрудничества.

Этапы интеграции

Рискованное сотрудничество продвигалось быстро, но осторожно. Первоначально отношения были сосредоточены на торговле и производстве товаров двойного назначения с экономической направленностью. По мере того, как эта линия усилий углублялась, осторожность начала исчезать, и сотрудничество расширилось, включив в себя производство самолетов и артиллерии, прежде чем перейти к полному военному сотрудничеству, включая совместное обучение и общие базы.

Слабость международного сообщества

Германо-советское сотрудничество ограничивалось только предполагаемыми рисками и выгодами двусторонних отношений, а не международным давлением.Несмотря на вопиющие нарушения Версальского договора, советско-германские военные отношения развивались с такими масштабами и глубиной, которые было трудно скрыть. Британцы и французы не проявляли особого желания противостоять любой из сторон за нарушения, хотя заговор в конечном итоге был вызван решимостью немецкой армии перевооружить и вернуть утраченные территории во Франции и Польше. В то время как Запад действительно вводил экспортный контроль со своей территории, они не предпринимали никаких попыток установить контроль между Советским Союзом и Германией.

Военная инициатива

С немецкой стороны импульс, действия и деловые отношения изначально были структурированы военными без ведома правительства Германии. Только после того, как была налажена связь с Советами, военные подключили к схеме гражданское правительство. По сути, немецкие вооруженные силы руководствовались единственной целью перевооружения, а Советы — желанием модернизировать Красную армию и получить доступ к немецкому капиталу и промышленным возможностям для наращивания своей военной мощи.В то время как сотни крупных немецких фирм в конечном итоге участвовали в усилиях, движущей силой во многом были немецкие военные и их решимость восстановить и модернизироваться, несмотря на серьезные ограничения, наложенные послевоенным урегулированием.

Культурные предубеждения, препятствующие передаче знаний

Советы стремились поучиться у немцев и, в случае необходимости, украсть немецкие технологии. Нередко замки на немецких объектах в Советском Союзе обнаруживались взломанными утром после ночного советского шпионажа.Немцы, напротив, меньше интересовались советским интеллектуальным вкладом в отношения сотрудничества. Например, они не проявили особого интереса к советской разработке танка Т-34, который оказался решающим фактором во Второй мировой войне.

Выводы по текущей политике

Это тематическое исследование демонстрирует сложность прогнозирования и понимания того, как субъекты воспринимают стратегические риски и компромиссы в конкуренции. Очень похоже на то, когда СШАВооружив афганских моджахедов, чтобы получить непосредственную выгоду, субъекты могут внести свой вклад в стратегический долгосрочный риск в форме усиления возможностей будущего противника.

Он также подчеркивает опасность исключения нескольких государств из международного порядка, даже если их идеологические разногласия и долгосрочные стратегические интересы, кажется, уменьшают вероятность их сотрудничества. Поскольку и Советы, и немцы были исключены, было маловероятно, что торговлю между ними можно будет эффективно контролировать.Исключение также создало внешнего общего врага, который преодолел их идеологическое и стратегическое соперничество и побудил их усилить друг друга.

Заключение и выводы

Из-за растущего стратегического значения технологий в войне и национальной безопасности великие державы должны развивать свою научно-техническую базу с определенной степенью государственного участия и государственных инвестиций. Часто возникает вопрос, как уравновесить усилия правительства и частного сектора, как сосредоточить внимание на правильных проблемах и как воспользоваться преимуществами международного сотрудничества, сохраняя при этом национальные преимущества.Сегодня эти дебаты ведутся не только по федеральным инвестициям в науку и технологии, но и по вопросам приема в университеты, защиты интеллектуальной собственности, торговых переговоров, кибершпионажа и международных телекоммуникационных стандартов. Имея это в виду, могут быть полезны следующие общие исторические выводы:

  • В качестве решения недооценивается «тратить деньги на решение проблемы». Для достижения больших успехов в фундаментальных исследованиях, ведущих к ускоренному экономическому росту и техническим революциям, может потребоваться финансирование налогоплательщиков.Решающим элементом успешного американского денежного обращения является ее децентрализованная модель исследований и инноваций, в которой правительство обеспечивает регулирование, стимулирующее конкуренцию, долгосрочные инвестиции и рынок для приобретения и использования появляющихся технологий.

  • Американские рассказы о технологической мобилизации и величии в целом чрезмерно упрощены. Кремниевая долина не является контрпримером исследованиям, финансируемым государством, и момент, связанный со спутником, не был чистой историей искреннего восприятия угрозы и бесхитростной реакции.Самовосхвалительный рассказ — не редкость, но для того, чтобы воспроизвести успешные стратегии, нужно работать с максимально открытым пониманием того, что произошло на самом деле.

  • Чтобы противостоять вызовам конкуренции великих держав, мы должны изучать не только высокую политику, но и низкую политику: бюрократическая и партийная политика в данный момент может быть столь же важна, как и всеобъемлющие национальные интересы.

  • Нежелание Эйзенхауэра инвестировать финансовое благополучие страны в космическую катастрофу и образовательную программу должно бросить вызов невысказанному нарративу, на который мы полагаемся, когда надеемся на еще один момент Спутника в отношении Китая.Опасения Эйзенхауэра по поводу того, что инвестиции были неуместными и угрожали американской экономике, могли бы оказаться пророческими, если бы рецессия 1958 года не закончилась быстро. Что еще более важно, ракетная конкуренция в то время была в пользу Соединенных Штатов, и в ретроспективе кажется очевидным, что советская система ухудшилась бы и рухнула совершенно независимо от американского научно-технического прогресса. Мы должны инвестировать в научно-техническое образование и НИОКР, потому что они укрепляют основы экономики страны, а не потому, что американская космическая программа привела к окончанию холодной войны.

  • Идеология — это еще не все. Когда у государства есть различные противоречивые и мощные мотивы, как это было в Германии и Советском Союзе в период с 1920-х по 1940-е годы, сотрудничество для взаимной выгоды с растущим противником не может быть иррациональным решением. Мы видим, как это проявляется в сфере китайских иностранных инвестиций; даже либеральные демократические государства предпочитают укреплять свою местную экономику за счет включения китайских инвестиций и технологий, которые имеют рычаги воздействия и политическое влияние.Руководители этих государств, как правило, не предпочли бы быть частью сферы влияния Китая или международного порядка, возглавляемого Китаем, но они способствуют росту мощи и влияния Китая посредством партнерства. Мы должны планировать продолжение этой модели гораздо дольше, чем кажется рациональным.

Сет-центр — старший научный сотрудник и директор проекта Института Бжезинского по истории и стратегии в Центре стратегических и международных исследований в Вашингтоне, округ Колумбия.К. Эмма Бейтс — научный сотрудник проекта по истории и стратегии.

Этот краткий обзор стал возможным благодаря общей поддержке CSIS. Этот брифинг не спонсировался напрямую.

Краткие отчеты CSIS выпускаются Центром стратегических и международных исследований (CSIS), частным освобожденным от налогов учреждением, занимающимся вопросами международной государственной политики. Его исследования являются беспристрастными и непатентованными. CSIS не занимает определенных политических позиций.Соответственно, следует понимать, что все взгляды, позиции и выводы, выраженные в этой публикации, принадлежат исключительно автору (авторам).

© 2019 Центр стратегических и международных исследований. Все права защищены.

Для получения ссылок обратитесь к PDF-файлу.

Торговля, коммерция и рыночная конкуренция 1750-1900

Если вы считаете, что контент, доступный через Веб-сайт (как определено в наших Условиях обслуживания), нарушает или несколько ваших авторских прав, сообщите нам, отправив письменное уведомление («Уведомление о нарушении»), содержащее в информацию, описанную ниже, назначенному ниже агенту.Если репетиторы университета предпримут действия в ответ на ан Уведомление о нарушении, оно предпримет добросовестную попытку связаться со стороной, которая предоставила такой контент средствами самого последнего адреса электронной почты, если таковой имеется, предоставленного такой стороной Varsity Tutors.

Ваше Уведомление о нарушении прав может быть отправлено стороне, предоставившей доступ к контенту, или третьим лицам, таким как в виде ChillingEffects.org.

Обратите внимание, что вы будете нести ответственность за ущерб (включая расходы и гонорары адвокатам), если вы существенно искажать информацию о том, что продукт или действие нарушает ваши авторские права.Таким образом, если вы не уверены, что контент находится на Веб-сайте или по ссылке с него нарушает ваши авторские права, вам следует сначала обратиться к юристу.

Чтобы отправить уведомление, выполните следующие действия:

Вы должны включить следующее:

Физическая или электронная подпись правообладателя или лица, уполномоченного действовать от их имени; Идентификация авторских прав, которые, как утверждается, были нарушены; Описание характера и точного местонахождения контента, который, по вашему мнению, нарушает ваши авторские права, в \ достаточно подробностей, чтобы позволить репетиторам университетских школ найти и точно идентифицировать этот контент; например нам требуется а ссылка на конкретный вопрос (а не только на название вопроса), который содержит содержание и описание к какой конкретной части вопроса — изображению, ссылке, тексту и т. д. — относится ваша жалоба; Ваше имя, адрес, номер телефона и адрес электронной почты; а также Ваше заявление: (а) вы добросовестно полагаете, что использование контента, который, по вашему мнению, нарушает ваши авторские права не разрешены законом, владельцем авторских прав или его агентом; (б) что все информация, содержащаяся в вашем Уведомлении о нарушении, является точной, и (c) под страхом наказания за лжесвидетельство, что вы либо владелец авторских прав, либо лицо, уполномоченное действовать от их имени.

Отправьте жалобу нашему уполномоченному агенту по адресу:

Чарльз Кон Varsity Tutors LLC
101 S. Hanley Rd, Suite 300
St. Louis, MO 63105

Или заполните форму ниже:

.