Читать онлайн «Писатель как профессия», Харуки Мураками – ЛитРес

Haruki Murakami

SHOKUGYO TOSHITE NO SHOSETSUKA (Novelist as a Vocation)

Copyright © 2015 by Haruki Murakami

Фото на обложке © by Murdo MacLeod

О писательской среде и не только

Разговор о писательстве, едва начавшись, может увести нас далеко в сторону, слишком уж широка сама тема, поэтому сначала давайте поговорим о тех, кто пишет прозу, – о прозаиках. Мне кажется, так беседа получится более конкретной, наглядной и, может быть, даже конструктивной. Если говорить откровенно, то в моих глазах многие прозаики – впрочем, разумеется, не все – это люди с далеко не идеальным характером, да и беспристрастными их тоже не назовешь. Кроме того, по моим наблюдениям (хотя чья бы корова мычала), среди них не так уж редки люди с необычными привычками и не самыми похвальными наклонностями. Да и весь образ жизни прозаиков зачастую довольно странный.

Даже если они сами и не говорят вслух, почти все писатели (по моим прикидкам, примерно 92 %, и я в том числе) придерживаются мнения, будто все, что они делают и пишут, за редким исключением, правильно. А все, что делают и пишут все остальные авторы, – неправильно. И это твердое убеждение не покидает их всю жизнь. Думаю, что найдется, мягко говоря, немного людей, хотевших бы приятельствовать или жить рядом с такими типами.

Иногда доводится слышать рассказы о писателях, связанных крепкой многолетней дружбой. Но лично я от подобных историй сразу настораживаюсь. Не скажу, что сердечная дружба между прозаиками невозможна, но весьма сомнительно, что она окажется долговечной. Писатели в принципе натуры крайне эгоцентричные, и среди них очень много амбициозных людей с гипертрофированным самомнением. Если два автора вдруг окажутся в непосредственной близости друг от друга, то дружба у них с большой вероятностью не заладится. В этом я убеждался не раз на собственном опыте.

Один из показательных примеров – официальный прием в Париже в 1922 году, во время которого за одним столом оказались Марсель Пруст и Джеймс Джойс. Они сидели рядом, но за весь вечер не сказали друг дружке практически ни слова. Окружающие затаив дыхание следили за двумя величайшими писателями не только своего времени, но и двадцатого века в целом: о чем они будут говорить? А эпохальная встреча обернулась ничем, пшиком. Наверное, оба они были слишком высокого мнения о себе. Такие случаи не редкость.

Вместе с тем, когда речь заходит о профессиональной замкнутости – или, попросту говоря, о стремлении не пускать чужих в свой огород, – то я, пожалуй, не знаю ни одной другой профессиональной группы, которая была бы столь же терпимой и толерантной к новичкам, как прозаики. Я думаю, что эта характерная особенность – одна из, скажем так, немногочисленных прекрасных черт представителей нашей профессии.

На всякий случай поясню, что я имею в виду.

Что происходит, если певец или художник, переводчик или автор-документалист задумали написать роман?

Предположим, что некий прозаик очень талантливо поет, и он дебютирует в качестве певца. Или, к примеру, у него обнаруживаются способности к живописи, и он начинает выставлять свои работы. Могу с полной уверенностью сказать, что этот бедолага не только сразу же столкнется с ощутимым сопротивлением среды, но и моментально станет объектом насмешек. На каждом углу начнут судить-рядить, что вот поддался человек искушению, не удержался и сам себя поставил в глупое положение. Или еще скажут, что он бесталанный дилетант и техники у него – ноль. А со стороны профессиональных певцов и художников он может рассчитывать в лучшем случае на ледяное безразличие. В худшем же, вероятно, ему будут чинить препоны. В общем, радостных возгласов «Давай к нам! Как мы рады!» наш прозаик скорее всего не дождется, если только речь не идет о каких-то очень специфичных видах и стилях вокального искусства или живописи.

В течение тридцати пяти лет я довольно успешно занимался переводами американской литературы параллельно с писательской деятельностью. Однако на заре моей переводческой карьеры (да и сейчас, наверное, тоже) критики были ко мне отнюдь не благосклонны. «Перевод – не забава для дилетантов», «писательские переводы – это прихоть, и весьма неуместная» – то и дело я слышал в свой адрес подобные высказывания.

Или, скажем, в процессе работы над «Подземкой» я был безжалостно раскритикован писателями-документалистами: «в книге не соблюдены элементарные законы жанра», «дешевая слезовыжималка», «бесхитростный дилетантизм». Изначально я не ставил себе задачей написать книгу в жанре нон-фикшн – просто использовал «не фикшн», то есть прозу нехудожественную. Писал, как пишется, но в результате немножечко отдавил хвосты тиграм-стражам, охраняющим священные границы нон-фикшна. Я-то о существовании этих границ ничего не знал и о том, что внутри заведены какие-то четко установленные правила, тоже не догадывался. Так что поначалу, конечно, страшно сконфузился.

Итак, независимо от рода ваших занятий, если вы надумали попробовать себя в другой области, будьте готовы к тому, что «профи» скорее всего встретят вас не очень дружелюбно. Подобно лейкоцитам, главная функция которых – защита организма от инородных тел, они будут стараться перекрыть вам доступ внутрь. Если вы не отступите, если будете настойчивы, то постепенно отпор будет слабеть, и в конце концов вас как нечто неизбежное молча примут в свой круг. Но перед этим здорово потреплют нервы. Чем у`же область, чем квалифицированнее в ней кадры и чем авторитетней специалисты, тем сильнее будет проявляться клановость и профессиональная гордость, и, следовательно, сопротивление тоже будет больше.

Т

еперь рассмотрим обратную ситуацию: что происходит, если певец или художник, переводчик или автор-документалист задумали написать роман? Как отреагируют наш прозаик и его коллеги? Воспримут ли они это в штыки? Думаю, вряд ли. В мире есть немало примеров очень успешных, высоко оцененных критиками романов, написанных певцами и художниками, переводчиками и документалистами. Но пока не случалось, чтобы маститые романисты негодовали во всеуслышание: «Ох уж эти дилетанты, творят, что хотят!» Кстати, чтобы кто-то из прозаиков чихвостил начинающих авторов, насмехался над ними, строил козни, засовывал палки в колеса, мне тоже пока слышать не доводилось, но тут я могу говорить только о том, что знаю сам. Даже наоборот, прозаики, как правило, демонстрируют по отношению к «людям со стороны» искреннее любопытство; если есть возможность, они готовы встречаться и обсуждать рукописи; писатели нередко подбадривают новичков и поддерживают в них боевой дух.

Разумеется, прозаики могут сказать за спиной какую-нибудь гадость о литературном произведении певца или художника, но они постоянно делают то же самое и по отношению друг к другу. Это, вообще-то говоря, норма поведения в писательском цехе, а вовсе не проявление профессиональной клановости. У тех, кого я называю прозаиками, много явных недостатков, но что касается чужаков в огороде – тут они проявляют чудеса терпимости и толерантности.

Интересно, почему?

Тут для меня все очевидно. Крупная проза – это ведь такая штука («штука» звучит немного грубовато, согласен), которую может написать практически кто угодно. Главное – захотеть. К примеру, чтобы стать пианистом или балериной, нужно с раннего детства много и тяжело работать. Художникам тоже необходимы специфические профессиональные знания и техническое мастерство, не говоря уже о наличии полного комплекта художественных материалов. Или, скажем, альпинист – он должен обладать исключительной выносливостью, виртуозной техничностью и бесстрашием.

А чтобы писать романы, кроме умения выводить буквы (подавляющее большинство людей это умеют), нужны только ручка и блокнот. Такого технического минимума вполне достаточно. Дальше дело только за творческими способностями – если у вас есть писательский талант, то никакие особые занятия не понадобятся. Просто садитесь и пишите. Пишите, и у вас получится роман или повесть. Нет никакой необходимости учиться в литературном институте или на кафедре сравнительного литературоведения, потому что никаких особых профессиональных знаний, без которых нельзя было бы написать прозу, не существует.

Даже скромно одаренный человек может с первого раза написать хорошее произведение. В этом нет ничего невозможного. Хоть я немного и стесняюсь, могу в качестве наглядного примера привести себя самого – человека, который никогда в жизни не обучался литературному творчеству. Правда, в университете я числился на отделении сценических искусств филологического факультета, но время было такое, что никто толком не учился. Мы отращивали длинные волосы, отпускали усы и бороды и в таком неопрятном виде болтались без дела по кампусу и окрестностям. Становиться писателем я особо не собирался, никаких заметок не делал, записных книжек не вел, просто однажды взял и ни с того ни с сего написал дебютный роман (если эту повесть можно так назвать) «Слушай песню ветра» и получил за него премию журнала «Гундзо»[1] для начинающих писателей. А потом как-то незаметно превратился в профессионального писателя. Иногда, когда я об этом думаю, мне даже хочется себя спросить: «А что, так можно было, что ли?»

Да понимает ли он вообще, что такое литература?

Прочитав вышенаписанное, кто-нибудь из вас, дорогие читатели, вероятно, испытает раздражение: «Да понимает ли он вообще, что такое литература?» Для меня литература – это прежде всего повествование о подлинном смысле вещей и явлений. Об этом я и рассказываю. Только и всего. Кто бы что ни говорил, роман, несомненно, является весьма широкодиапазонной формой, и думается мне, что это отчасти служит источником мощной энергии, которая заключена в крупной прозе. Собственно, поэтому я не вижу ничего унизительного по отношению к роману в словах «может написать практически кто угодно». Даже наоборот, я считаю это похвалой.

 

То есть роман как жанр по своей сути легко доступен любому желающему – это что-то вроде литературного рестлерского ринга, открытого для людей с любым бэкграундом. Расстояние между канатами достаточно велико, а еще есть специально приготовленная удобная лесенка, так что подняться на ринг – в меру просторный, с ровным настилом – совсем нетрудно. Здесь нет охраны, которая могла бы помешать вашим действиям, судья ведет себя тихо, не придирается. Настоящий рестлер (в данном случае его роль достается профессиональному писателю) уже смирился с ситуацией и как бы всем своим видом говорит: «Давайте-давайте, не мнитесь, залезайте сюда все, кто хочет». Тут у нас что-то вроде неслабого сквознячка, все такое гибкое, зыбкое, подвижное, одним словом – неопределенное.

А что это значит? Это значит, что залезть на ринг легко, но удержаться на нем не так-то просто. Профессиональный литератор, разумеется, очень хорошо это знает. Написать один-два романа – не такое сложное дело. Но писать романы все время, всю жизнь, до самой смерти невероятно трудно. Наверное, даже можно сказать, что обычному человеку такое не под силу. Так что в этом смысле прозаику необходимы, как бы так выразиться, «особые качества». Понятно, что талант – это важно, но кроме таланта необходимо упорство. А еще – хотя это касается не только профессиональной, но и других сторон жизни – везение и готовность воспользоваться случайным стечением обстоятельств. Более того, именно в этом-то и состоит своего рода писательская «профквалификация», про которую можно сказать следующее: у кого она есть – она есть, а у кого ее нет – ее нет (хотя некоторые с этим рождаются, а другие с огромным трудом приобретают). Вообще, про нее почти ничего не известно, и мало кто готов открыто это обсуждать – наверное, потому, что речь идет о вещах, которые не воспринимаются ни зрением, ни слухом, да и нормально описать это средствами языка тоже невозможно. Но, как бы то ни было, сами прозаики прекрасно знают и всем своим существом ощущают, насколько колоссальный труд не столько быть, сколько оставаться прозаиком.

Вот поэтому-то писатели так философски относятся к пришельцам из других профессиональных сфер, пролезающим между канатами на ринг. «Ну здравствуй, коли пришел» – так встречают дебютантов если не все, то очень многие прозаики. Хотя бывает, что на вновь пришедших попросту не обращают внимания. Если новичок не смог удержаться на ринге или ушел с него по собственному желанию (в подавляющем большинстве случаев происходит либо то, либо другое), то ему на прощание вежливо говорят: «Ну что ж, очень жаль» или «Всего хорошего». Но если он (или она), приложив усилия, не оставили ринга и сумели на нем закрепиться, то им, разумеется, выказывается всевозможный почет и уважение. И это справедливо, я считаю (то есть я бы хотел, чтобы таких людей ценили и уважали).

Кроме того, терпимость, о которой я тут говорю, отчасти может быть еще связана с тем, что литературный мир устроен не по антагонистическому принципу – это не игра с нулевой суммой[2]. Другими словами, если вдруг появляется новый писатель, это вовсе не значит, что кто-то из старых тут же теряет работу. По крайней мере, если что-то похожее и происходит, то совсем не так прямолинейно. Этим профессиональная литература принципиально отличается от профессионального спорта. Если в команде появляется новый спортсмен, то кто-то из ветеранов или менее успешных новичков отправляется в свободное плавание. В литературном мире никто не остается за бортом, и если, скажем, было продано 10 тысяч экземпляров дебютного романа молодого писателя, это не означает, что кто-то из его старших коллег продал на 10 тысяч экземпляров меньше. Все так не работает. Даже наоборот, если роман какого-нибудь дебютанта очень хорошо продается, это улучшает ситуацию с художественной прозой, а иногда, так сказать, освежает всю литературную индустрию в целом.

Несмотря на все вышесказанное, по прошествии времени, конечно, происходит своеобразный отбор. Каким бы широким ни был наш ринг, все-таки, по-видимому, существует некое оптимальное число одновременно находящихся на нем людей. Так мне кажется, когда я осматриваю окрестности с высоты проведенных в профессии лет.

В общем, как-то вот так на протяжении долгого времени я все пишу и пишу прозу и зарабатываю себе на жизнь профессиональным писательством. То есть, получается, топчусь на этом «литературном ринге» уже три с лишним десятка лет, «кормлюсь кистью», как говорили в старину. В определенном смысле это можно считать достижением.

За эти тридцать с чем-то лет я видел множество литературных дебютов. Заметное число дебютантов и их произведений удостоились в свое время довольно высокой оценки. Эти люди заслужили похвалу литературных критиков, стали лауреатами престижных премий, сделались объектом внимания широкой общественности, тиражи их книг были моментально распроданы. На них возлагались большие надежды. Эти люди взошли на ринг под звуки бравурной музыки, купаясь в свете софитов.

Однако если посмотреть, кто среди дебютировавших лет двадцать-тридцать назад остался в профессии и продолжает писать по сей день, то, честно говоря, их количество будет не таким уж большим. Да что там, откровенно малым. Многие «молодые перспективные писатели» тихо и незаметно куда-то исчезли. Возможно – и таких случаев, на мой взгляд, значительно больше – им просто надоело писать прозу, а может быть, они устали регулярно выдавать на-гора новые повести и романы и подались в какую-то другую область. Написанные ими вещи, в свое время бывшие на слуху и на виду, теперь вряд ли можно купить в обычных книжных. Многое уже давно исчезло с магазинных полок, потому что прозаиков может быть сколь угодно много, но торговая площадь имеет четкие границы.

О характере писателя

Лично я думаю, что писать прозу – неподходящее занятие для людей рассудительных и трезвомыслящих. Нет, разумеется, для работы прозаика неплохо иметь образование, требуются также интеллект и некоторые знания. Ведь даже у меня есть какой-никакой интеллект и определенный запас эрудиции. Наверное. Как-то так. Хотя если вы сейчас потребуете от меня однозначного ответа, так ли это, боюсь, не смогу с уверенностью ответить.

Я считал и продолжаю считать, что люди, которые соображают слишком быстро или знают гораздо больше других, в прозаики не годятся. Потому что написание повести или романа подобно излаганию сказки или былины – это медленный, задумчивый процесс, движение на «низкой передаче». Переводя пример в область телесного опыта, можно сказать, что мыслительный процесс прозаика движется немного быстрее обычного пешехода, но, пожалуй, медленнее, чем велосипед. Есть люди, которым хорошо думается с такой скоростью, а есть и те, кому не очень.

В большинстве случаев прозаик упорядочивает то, что бродит у него в голове, таким образом, чтобы получилось повествование, некая история, а затем выражает ее в словах. Он работает на разнице форм содержания – первоначальной и выраженной – и, рассказывая свою историю, использует эту разницу как рычаг. По сути, это движение в обход, окольным путем – довольно затратное, надо сказать, по времени занятие.

Если мыслеобразы в вашем сознании яркие, с четким контуром и однозначным посылом, то нет нужды упорядочивать их в рассказ или повествование. Разумнее преобразовывать их в слова, как они есть – так будет гораздо быстрее и до окружающих легче станет доходить. Например, мысль, выраженную в форме повести, на написание которой у вас уйдет полгода, вполне вероятно, можно было бы сформулировать на бумаге за три дня, если не ходить вокруг да около. А если говорить в микрофон, то, возможно, хватило бы и десяти минут. Для людей, которые быстро соображают, конечно же, не составит особого труда уложиться в эти временные рамки. И у слушателей тоже наступит прозрение, и все сразу встанет на свои места: «Вот оно что! Теперь понятно!» Что называется: «голова хорошо работает».

Людям с обширным багажом знаний также вряд ли пригодится этот непонятный, бесформенный сосуд под названием «проза», который еще попробуй наполнить смыслом. Фантастические умопостроения с нуля тоже не для них. Если они на основе своих знаний выстроят стройную логическую структуру, то, выраженная словами, она окажется настолько убедительной, что публика и так придет в искреннее восхищение.

Причина факта, что многие литературные критики в каком-то смысле не в состоянии понять художественную прозу – а если и понимают, то не могут словами выразить свое понимание, – кроется, как мне кажется, именно в этом. Литературные критики в массе своей очень умные люди, голова у которых работает гораздо лучше, чем у авторов прозы, и даже, я бы сказал, слишком хорошо. И соображают они чересчур быстро. Они просто физически не приспособлены к такому неспешному транспортному средству, как роман или повесть. Поэтому критики то и дело подгоняют темп авторского текста под темп своего восприятия и, следовательно, выстраивают логику рассуждений не по оригиналу, а по собственной интерпретации. Иногда такой подход может оказаться кстати, но порою он абсолютно неуместен. Соответственно критика иногда удается вполне, а временами не удается вовсе. По крайней мере в тех случаях, когда темп повествования медлителен не ради самой медлительности, а потому что это позволяет достичь эффекта многослойности и сложности, такой подход может привести к заметному искажению восприятия исходного текста.

В общем, я не раз и не два самолично наблюдал, как люди сообразительные и проницательные, настоящие светлые головы – а как правило, именно такие чаще всего приходят в литературу из других профессий, – написав парочку романов, пропадали с литературного горизонта. Написанная ими проза была качественной, в ней чувствовалась одаренность авторов. Изредка попадались настоящие открытия. Но почти никто из этих авторов, за редчайшим исключением, не задержался на ринге надолго. Такое ощущение, что им просто было интересно попробовать что-то новое, и, удовлетворив любопытство, они шли дальше.

Может быть, роман даже при наличии определенного литературного таланта так просто не напишешь больше одного раза в жизни? Или, может статься, люди проницательные как-то не видят для себя такой уж большой пользы в написании прозы. Они пробуют раз, пробуют другой, а потом говорят: «О’кей, все с этими романами понятно». И идут себе по другим делам. Можно ведь такое предположить? Ну что им просто становится очевидно: можно заняться и чем-то более эффективным.

Вот тут я их прекрасно понимаю. Написание романов – это деятельность с чрезвычайно низким коэффициентом полезного действия. Она построена по принципу нанизывания «примеров». Автор романа берет определенную тему и развивает ее, помещая в разные контексты. То есть он как бы говорит: «Вот это, к примеру, может оказаться чем-то таким». Если же и в этом своеобразном перифразе попадается какое-то неясное по смыслу, неоднозначное место, то автор опять прибегает к тому же приему: «А вот это, к примеру, может быть чем-то другим». Примеры могут продолжаться и продолжаться. Нескончаемая вереница, гигантская матрешка перифразов. Иногда я думаю, что в мире едва ли найдется более неэффективный и мешкотный процесс. А вот если с самого начала раскрыть первую тему полностью – сформулировать все точно, незамутненно, интеллигентно, то все эти бесчисленные примеры, все это нанизывание станет абсолютно ненужным. Это прозвучит радикально, но тех, кто пишет прозу, наверное, можно охарактеризовать как «особый тип людей, которые полны решимости сделать ненужное нужным».

Сами прозаики, конечно, считают, что как раз за такими вот ненужными, нескладными высказываниями скрывается сущностная истина. Вы можете подумать, что я тут занимаюсь казуистикой, но многие писатели действительно верят в это и, исходя из избыточности, создают произведения. Так что нет ничего удивительного в существовании двух диаметрально противоположных мнений: «можно совершенно спокойно прожить без всяких романов» и «жизнь без романов решительно невозможна». Тут уж все зависит от свойственного вам метода членения временного континуума и от особенностей вашего мировоззренческого глазомера. Выражаясь точнее, неэффективное и нескладное – это обратная сторона эффективного и складного, а мир, в котором мы живем, – многоярусный и многослойный. Если один из слоев исчезнет (или один из ярусов начнет проседать), то весь мир исказится.

 

Это всего лишь мое личное мнение, но по своей сути создание прозы все ж таки довольно «идиотское» занятие. В нем почти никакой элегантности, никакой изюминки. Ты сидишь сиднем в комнате, один, как сыч, и словно заведенный крутишь текст туда-сюда: «Так не пойдет! И так тоже не годится!», исступленно мотаешь головой… И так за письменным столом проходит твой день, но за доведение до совершенства одной-единственной строчки текста никто тебя не похвалит, аплодисментов не будет. Даже по плечу никто тебя одобрительно не похлопает, дескать, молодец, хорошо поработал. Сам себе молча кивнешь, вот и все. А когда книга уже будет написана и опубликована, то на эту твою идеальную строчку скорее всего ни один человек так внимания и не обратит. Такая вот у прозаика работа. И времени занимает немерено, и вообще одно от нее расстройство.

В мире есть люди, которые целый год занимаются тем, что с помощью длиннющего пинцета выстраивают миниатюрную модель корабля внутри стеклянной бутылки, так вот, писать роман – это почти то же самое, неимоверно похоже. Я руками ничего делать не умею и на подвиги, как человек с пинцетом, не способен, но в чем-то главном у нас с ним немало общего, я считаю. Когда пишешь роман, то занимаешься мелкой, кропотливой работой за закрытыми дверями изо дня в день. А она все никак не заканчивается… В общем, я думаю, что на такой работе вряд ли у кого-то получится протянуть долго, если только это не подходит к его характеру или он просто по жизни не особенно напрягается.

Искусство как профессия. Собрание Майи и Анатолия Беккерман — Михайловский замок

Русский музей / Михайловский замок

AA

ENG

Филиалы:Выберите филиалМихайловский дворецКорпус БенуаСтрогановский дворецМихайловский замокМраморный дворецЛетний садЛетний дворец Петра IДомик Петра IМихайловский садПавильоны Михайловского замка

  • Русский музей
    • О музее
    • Дворцы/Сады
    • Музей Людвига в Русском музее
    • Филиал в городе Малага
    • Филиал в городе Кемерово
    • Справочная информация
    • Билеты
    • Реставрация музейных ценностей
    • Друзья Русского музея
    • Администрация музея
    • Партнеры и спонсоры
    • Пресса о Русском музее
    • Противодействие коррупции
    • Локальные нормативные акты
  • Посетителям
    • Справочная информация
    • Часы работы
    • Лекторий
    • Билеты
    • Правила посещения музея
    • Экскурсии
    • Доступный музей
    • Музей — детям
    • План мероприятий по улучшению качества деятельности музея и оценка условий труда
    • Пушкинская карта
  • Выставки
    • Текущие выставки
    • Будущие выставки
    • Прошедшие выставки
    • Постоянные экспозиции
    • Выездные выставки
    • Михайловский дворец
    • Корпус Бенуа
    • Строгановский дворец
    • Михайловский замок
    • Павильоны Михайловского замка
    • Мраморный дворец
    • Летний дворец Петра I
    • Домик Петра I
  • События
  • Коллекции
  • Издания
    • Каталоги и альбомы
    • Научные каталоги собрания
    • Научные сборники
    • Буклеты
    • Ежегодные отчеты
    • Мультимедиа
  • Проекты
    • Русский музей: виртуальный филиал
    • Культурно-выставочные центры
    • Фестиваль «Императорские сады России»
    • Медиапортал Русского музея
  • Образование
    • Лекторий
    • Российский центр музейной педагогики и детского творчества
    • Студенческий клуб Русского музея
    • Служба консультационно-методического взаимодействия с музеями
    • Аспирантура
    • Онлайн курсы на образовательной платформе «Лифт в будущее»
  • Поддержка
    • Поддержать музей
    • Порядок оплаты
    • Договор пожертвования
  • Пушкинская карта

Билеты

При поддержке:

  • ABA Gallery
  • ОАО Авиакомпания «ТРАНСАЭРО»
  • DVO Real Estate

9 июля 2014—1 сентября 2014

На выставке в Русском музее представлено около 48 живописных и скульптурных произведений, в числе авторов которых — ведущие мастера русского искусства второй половины XIX — начала ХХ века: Б. И.Анисфельд, М.М.Антокольский, Д.Д.Бурлюк, Н.С.Гончарова, Б.Д.Григорьев, К.А.Коровин, С.Ю.Судейкин, Р.Р.Фальк, Н.И.Фешин, А.А.Экстер. Эти и другие произведения из собрания Майи и Анатолия Беккерман ранее уже участвовали во многих значимых художественных проектах, представленных в России, включая выставку «Время собирать», проходившую в Государственном Русском музее и в Государственном музее-заповеднике «Царицыно». В 2013 году работы из данной коллекции экспонировались на выставках «Филипп Малявин» в Русском музее и «Наталия Гончарова» в Государственной Третьяковской галерее, вызвавших огромный интерес у отечественного зрителя. Нынешняя выставка позволяет познакомиться с уникальными работами одного из наиболее значительных современных собраний, и существенно дополнить представления специалистов и зрителей как о творчестве отдельных русских мастеров, так и об отечественном искусстве рубежа XIX-XX веков в целом.

Выставки

Петербург Михаила Махаева

14 октября 2022—16 января 2023

На выставке представлены около 100 произведений из собрания Русского музея: рисунки М. И. Махаева, гравюры и живопись, исполненные по его рисункам русскими и западноевропейскими художниками, гравированные медные доски, с которых печатали гравюры с видами Петербурга в середине XVIII века.

Наум Могилевский. Скульптура и графика

6 октября—26 декабря 2022

Экспозиция открывает зрителям забытое имя скульптора Наума Могилевского, знакомит с гранями его таланта: он выступает как прекрасный портретист, как ценитель обнажённой модели и автор выразительных скульптурных композиций.

Также в Русском музее

  • 24 октября—14 ноября 2022  > Павильоны Михайловского замка О.А. Почтенный. Дорогами северных традиций
  • 21 октября 2022—12 марта 2023  > Русский музей «Архип Куинджи. Мастер света» из собрания Русского музея
  • Русский музей
    • О музее
    • Дворцы/Сады
    • Музей Людвига в Русском музее
    • Филиал в городе Малага
    • Филиал в городе Кемерово
    • Справочная информация
    • Билеты
    • Реставрация музейных ценностей
    • Друзья Русского музея
    • Администрация музея
    • Партнеры и спонсоры
    • Пресса о Русском музее
    • Противодействие коррупции
    • Локальные нормативные акты
  • Посетителям
    • Справочная информация
    • Часы работы
    • Лекторий
    • Билеты
    • Правила посещения музея
    • Экскурсии
    • Доступный музей
    • Музей — детям
    • План мероприятий по улучшению качества деятельности музея и оценка условий труда
    • Пушкинская карта
  • Выставки
    • Текущие выставки
    • Будущие выставки
    • Прошедшие выставки
    • Постоянные экспозиции
    • Выездные выставки
    • Михайловский дворец
    • Корпус Бенуа
    • Строгановский дворец
    • Михайловский замок
    • Павильоны Михайловского замка
    • Мраморный дворец
    • Летний дворец Петра I
    • Домик Петра I
  • События
  • Коллекции
  • Издания
    • Каталоги и альбомы
    • Научные каталоги собрания
    • Научные сборники
    • Буклеты
    • Ежегодные отчеты
    • Мультимедиа
  • Проекты
    • Русский музей: виртуальный филиал
    • Культурно-выставочные центры
    • Фестиваль «Императорские сады России»
    • Медиапортал Русского музея
  • Образование
    • Лекторий
    • Российский центр музейной педагогики и детского творчества
    • Студенческий клуб Русского музея
    • Служба консультационно-методического взаимодействия с музеями
    • Аспирантура
    • Онлайн курсы на образовательной платформе «Лифт в будущее»
  • Поддержка
    • Поддержать музей
    • Порядок оплаты
    • Договор пожертвования
  • Пушкинская карта

Русский музей

  • О музее
  • Дворцы/Сады
  • Музей Людвига в Русском музее
  • Филиал в городе Малага
  • Справочная информация
  • Билеты
  • Администрация музея
  • Партнеры и спонсоры
  • Друзья Русского музея
  • Пресса о Русском музее
  • Противодействие коррупции

Обратная связь

  • Администрация музея
  • ВКонтакте
  • Одноклассники
  • YouTube
  • Telegram
  • RuTube

Подписка на новости

Будьте в курсе новостей, событий и выставок Русского музея

© 2016 — 2021

Русский музей
Разработка: Студия «Проектор»

Русский музей является обладателем исключительных прав на все изображения интерьеров и произведений искусства из коллекции Русского музея, а также на все изображения и текстовую информацию, которые размещены на официальном сайте. Использование текстов и изображений, опубликованных на сайте, возможно только с разрешения Русского музея

Что такое профессия? Австралийский совет профессий ACoP

Определение

Австралийский совет профессий определяет « профессию » как:

признаются общественностью как обладающие специальными знаниями и навыками в общепризнанном объеме знаний, полученных в результате исследований, образования и обучения на высоком уровне, и которые готовы применять эти знания и использовать эти навыки в интересах других.

В определении Профессии заложено, что кодекс этики регулирует деятельность каждой Профессии. Такие кодексы требуют поведения и практики, выходящих за рамки личных моральных обязательств человека. Они определяют и требуют высоких стандартов поведения в отношении услуг, предоставляемых населению, и в отношениях с профессиональными коллегами. Часто эти кодексы применяются Профессией и признаются и принимаются сообществом.

Австралийский совет профессий, 2003 г.

Принадлежность к профессии, напр. « Professional » обычно рассматривается как показатель честности, этики, доверия и опыта.


Загрузите новую книгу Почему профессионализм важнее, чем когда-либо! Белая книга ниже



Правительства обычно также понимают ценность, которую профессии приносят обществу. Например, Австралийские советы по профессиональным стандартам (PSC) в коротком видео рассказывают о ценности и преимуществах профессий для общества и экономики.

Дополнительная литература о профессиях


Нажмите, чтобы просмотреть и загрузить НАШИ бесплатные информационные бюллетени

Включает дополнительные определения, подтверждение цитирования и инструкции!


Что такое профессионал?

Традиционно « Профессионал » — это тот, кто получает доход от своих конкретных знаний или опыта, в отличие от рабочего, любителя или любителя без формального образования. Это значение до сих пор распространяется на такие области, как спорт. Однако в профессиях «профессионал» имеет более широкое значение, как правило, связанное с некоторыми моральными или этическими основаниями в рамках практики конкретной и обычно установленной экспертизы.

Профессионал — это представитель профессии. Профессионалы руководствуются кодексами этики и заявляют о приверженности компетентности, честности и морали, альтруизму и продвижению общественного блага в пределах своей экспертной области. Профессионалы несут ответственность перед теми, кому они служат, и перед обществом. 1 2

Эветтс, Дж., «Социологический анализ профессионализма: прошлое, настоящее и будущее», Сравнительная социология 10, 2011
— Фрейдсон, Э., «Профессионализм: третья логика», Polity Press, Лондон, 2001

Что такое профессионализм?

«Профессионализм» определяется как личное убеждение Профессионала в отношении своего поведения как представителя Профессии. Это часто связано с соблюдением принципов, законов, этики и условностей профессии в форме свода правил.


Почему Профессионализм по-прежнему актуален?

Актуальность и ценность профессионального поведения регулярно ставятся под сомнение. В 2010 году наш тогдашний президент Дон Ларкин пригласил доктора Джорджа Битона, доцента Мельбурнского университета и председателя beaton , чтобы написать оригинальное эссе на тему «Почему профессионализм все еще актуален».

В эссе утверждается, что « этические соображения и обязательства ведут к доверию и поддерживают его в частях тех, кого обслуживают, и являются сущностью профессионализма. Не существует определения профессионализма — даже приблизительного описания характеристик профессионализма, — которое не включало бы центральный компонент этики и альтруизма ».

Доктор Битон также утверждает, что до тех пор, пока профессионалы и профессии придерживаются этой сущности профессионализма – даже и особенно в эпоху глобализации – они будут выживать и процветать, а профессионализм будет выполнять свою роль в служении человечеству .

Почему профессионализм важнее, чем когда-либо?

Мы рады опубликовать второй официальный документ Джорджа Битона, который следует за его основополагающим эссе, посвященным тому, как профессиональные ассоциации и профессиональные услуги способствуют профессионализму, и их влиянию на культуру, экономику, технологии и правительство.

«Когда вы позволяете анестезиологу положить вас на операцию, вы очень верите в его компетентность. Когда вы консультируетесь с адвокатом, чтобы защитить вас от необоснованного обвинения, вы надеетесь, что он понимает как правовую систему, так и вашу ситуацию. Когда вы нанимаете архитектора, вы ожидаете, что он спроектирует здание, в котором будет не только приятно находиться, но и которое будет огнеупорным, конструктивно прочным и стабильным в долгосрочной перспективе. В каждом случае вы полагаетесь на квалификацию, опыт и знания другого человека. Более того, вы полагаетесь на нечто более важное и трудно определяемое: на их профессионализм» (Джордж Битон, 2022 г. )

Но что такое профессионализм, как он поживает сегодня и каковы последствия для профессионалов, фирм, предоставляющих профессиональные услуги, и связанных с ними организаций и учреждений?

Это лишь некоторые из важных вопросов, которые Джордж Битон затрагивает в своем втором официальном документе под метким названием «Почему профессионализм важнее, чем когда-либо» , сосредоточив внимание на ключевых качествах, которые всегда определяли и отличали их: альтруизм, этичность и надежность. .

Прочитайте новую Белую книгу здесь!


Если вам нужна дополнительная информация или вы хотите процитировать приведенные выше определения, загрузите наш информационный лист. Если у вас есть другие вопросы, свяжитесь с нами по телефону 1300 664 587 или электронной почте [email protected]

Что такое профессия? (с картинками)

`;

Бизнес

Факт проверен

Шери Кипр

Под профессией понимается занятие, требующее специального образования, знаний, обучения и этики. Хотя профессионалы зарабатывают на жизнь тем, что они делают, эта оплачиваемая работа часто представляет собой нечто большее, чем просто работа или занятие. Будь то юриспруденция, медицина, сантехника, писательство, дизайн интерьера или бейсбол, ожидается, что те, кто этим занимается, будут соответствовать и поддерживать общие стандарты.

Профессии в идеале состоят из людей с высокими этическими стандартами, обладающих специальными знаниями и навыками. Ответственность людей определенных профессий перед обществом является важным отличием от тех, кто может участвовать в этой области на любительской или непрофессиональной основе. Например, если домовладелец нанимает сантехника без лицензии, чтобы сэкономить деньги, он или она не сможет требовать от этого человека тех же стандартов, что и от лицензированного профессионала в той же отрасли.

Люди в некоторых профессиях находятся на совершенно другом уровне, а также несут более высокую степень ответственности, чем те, кто занимается тем же делом в качестве хобби или на более случайной основе. Например, от начинающего писателя, который пишет бесплатно или за небольшую плату, не обязательно ожидать такого же качества работы, как от профессионально опытного автора, который зарабатывает на жизнь своим ремеслом. В некоторых профессиях любительский или любительский уровень не разрешен по соображениям общественной безопасности. Например, только профессиональный врач с соответствующими полномочиями может лечить пациентов в качестве врача.

Профессиональное развитие часто является ключевой особенностью этого типа работы. Те, кто работает в определенной профессии, обычно не просто получают начальное образование и сертификаты, но обычно должны продлевать лицензию или проходить курсы повышения квалификации. Профессиональные ассоциации обычно устанавливают стандарты, а также рекомендации для курсов повышения квалификации и других видов обновления карьеры.

Например, американская профессиональная организация, Национальная ассоциация помощников юристов (NALA), предлагает доступ к курсам повышения квалификации для членов, которые некоторое время не работали. В нем предлагается, какой тип курсов рекомендуется для помощников юристов или помощников юристов, в зависимости от их конкретной ситуации. Предлагаются различные способы проведения курсов повышения квалификации, чтобы обеспечить удобство для участников.